– Он тебе не пара, – сказал Юэ Лун, видя, что меня отпустило. – Тот, кто может ждать наверху.

«Интересный концерт, – подумалось мне. – То есть, пока я горюю о Кудринке, он разбирает на пазлы мою вчерашнюю встречу с Григом?»

– Следил за мной? – уточнила я. На всякий случай, и так все ясно.

– Ты так резко сбежала. Узнал, к кому.

– Юэ Лун, послушай…

– Не нужно. Этот Юэ все понимает. Но вы странно смотритесь со стороны. Как две крайности, сведенные вместе. Если на планете соединить два полюса, она разлетится вдребезги. А еще он зверь, я это чувствую. В Китае, встретив такого на улице, я бы вызвал отряд Найхэ. У вас же он запросто бродит по городу.

Я не стала ему отвечать, хотя очень хотелось ляпнуть, чтоб катился в Китай и там командовал. Не хватало еще на московских улицах казнить без суда и следствия!

Юэ Лун, смотревший мне прямо в лицо, с горечью отвернулся. Взялся изучать интерьер, теремно-церковный, неоправданно вычурный для обыкновенной гостиницы. Я заметила, что коты подозрительно следят за Китайцем, и исподтишка показала кулак. Все сегодня меня осуждают: Юэ Лун за Грига, коты – за Китайца. Вот к Григорию Воронцову, кстати, животные проявили лояльность, даже подставили спины, позволяя навьючить вещами. А здесь – настороженность и недоверие.

Коты – такие коты!

– Нравится? – Дурацким вопросом я отвлекла Китайца от статуй.

– Не особо, – вздохнул Юэ Лун. – Слишком много всего намешано. Выдержанность и гармония – вот успех дизайнерского оформления.

Никогда не понять иностранцу широты русской души, когда нужно всего и сразу и чтоб за это никто не казнил!

– Я читал о таких, как Долли, – решил сменить тему Китаец, но облажался на первой же фразе, смутился и выправился как мог. – О таких, какой стала и ты. В МГУ об этом так мало сведений, что везде мерещится гриф «секретно». А вот в Оксфорде, в колледже Церкви Христа, хранятся копии писем, что Ньютон писал старинному другу.

– Кристоферу Рену? – уточнила я.

Пусть не думает, что самый умный!

– Знаешь о нем? – Юэ Лун просиял. – Между прочим, гардемарин не прав. Я окончил и Оксфорд, и Кембридж. Правда, под разными именами. И все из-за этих двух гениев. Кембридж – это Ньютон. Оксфорд – Рен, там он учился, преподавал. Отстроил башню Тома в Церкви Христа и бесподобный Шелдонский театр. А в Кембридже – библиотеку Тринити-колледжа, она так и зовется: библиотека Рена.

– Та, что разграбил Синг Шё?

– Все верно. Рен известен как архитектор, но он ученый, математик, физик, занимался всерьез астрономией. Мне кажется, у него был пунктик: Рен пытался улучшить мир через доработку простых вещей, составляющих бытие. Часы, здания, схемы улиц, формулы и уравнения. В конце концов, этот гений создал Королевское общество. Так вот, в его переписке с Ньютоном упомянут некий «полковник». Его называли именно так в письмах под тайным знаком, а в последнем из них говорилось: «Наш полковник сумел сдвинуть дело, над которым бьемся с десяток лет. Возможно, искомый союз отныне становится явью».