– Верно.

– Зачем? – удивился эфор.

– А вот мы и посмотрим. Подождем немного и подыграем Смотрителю.

* * *

Арктус подошел к башне эфоров не скрываясь, как если бы хотел просить аудиенции. Постоял у входа, как если бы терпеливо ожидал, когда его заметят. Решившись – вошел, и здесь уже не было никакого притворства.

Башня молчала и казалась пустой: никто не вышел навстречу, никто не встал на пути, когда Арктус двинулся по темному коридору. Все внутри кричало: «Получилось!», но Арктус до времени погасил радость. Даже если удалось, это только начало, и долго эфоры отсутствовать не будут. И надо еще убедиться, что они ушли. Радоваться рано.

Первый поворот налево, три витка лестницы, направо, налево и снова направо – дорогу, которая вела к тронному залу, Арктус помнил прекрасно.

«Встречу кого из эфоров – скажу, что имею срочное дело к Великому. Встречу самого Великого – радостно сообщу, что снова созерцаю и хочу его поблагодарить. Если что, скажу, что разыграл Иридис», – в очередной раз мысленно повторил свою легенду Арктус и шагнул в тронный зал.

Пусто. Не веря своей удаче, Арктус ринулся на террасу – тоже никого. Больше медлить было нельзя.

Он вернулся в тронный зал. Что-то подсказывало: Великий эфор держит изъятую часть библиотеки подле себя. Арктус вызвал мысленный образ знающих сфер и потянулся к нему.

Белые сферы, темная Салир, Великий эфор, вперившийся белыми глазами в небо. Рядом, где-то совсем рядом.

«Наверху!»

Под сводчатым потолком в облаках иссиня-черного тумана Арктус увидел сферы. Ослепительно-белые, мерцающие, будто звезды на ночных небесах миров. И как он не заметил их сразу? Удивительно, сколько можно упустить из виду, если не приглядываться.

«Если все время созерцать, но не смотреть», – подсказал он себе.

Арктус насчитал девять знающих шаров. Против тысяч, что остались в библиотеке. Знания, которые эфоры хотели скрыть, кажется, были не слишком обширны. Не все? Впрочем, чего гадать?

Арктус освободился от тела и двинулся вверх. От тайны, которая – он был уверен – перевернет все, отделяли мгновения.

Боль оглушила, будто бы взорвав Арктуса изнутри, а потом заполнила все его существо отвратительным звоном. Он лежал на полу, снова в теле, и не имел ни малейшей возможности пошевелиться.

Над ним стояли эфоры.

Великий эфор оглядел потолок, и черный туман полностью скрыл знающие сферы.

– Я крайне разочарован, дитя, – он склонился к Арктусу. – Мы все разочарованы.