– Здесь всегда так шумно? – поинтересовался Микаэлис.

Он спешился, когда въехали в ворота, вконец устав от седла, и теперь двигался за Марисом, едва за ним поспевая. И благо, что сделал это по собственной воле. Центральные улочки были более узкими, чем окраинные, и в один момент повозкам, всадникам и снующему туда-сюда люду стало на них тесно. Кто-то из заложников справедливо возмутился, что аристократам не уступают дороги, и Небесные наконец подтянулись от хвоста процессии, но вместо того, чтобы разогнать толпу, настойчиво попросили благородных гостей оставшийся путь преодолеть пешком. Микаэлис возблагодарил собственную задницу за то, что избежал унижения исполнять такую просьбу.

– Всегда, – мечтательно протянул Марис, давая понять, что его шум Гории вполне устраивает.

А потом они подошли к средних размеров дому – неплохому, добротному, камень пополам с деревом, для слуг в самый раз: в Фотеме наставник Микаэлиса обитал в подобном – и остановились возле него.

– Вот здесь вы будете жить, благородные господа! – объявил Марис. – Лучшая часть города!

Среди заложников прокатилась новая волна негодования.

– Все вместе?

– Здесь?

– В этом хлеву?

– А чего б и не все вместе? – хмыкнул Марис. – Вы все друг другу какие-нибудь да родственники.

– Мой отец узнает об этом! – пригрозил парень из штольмских, кажется, младший сын князя Рихара.

– Ну, разумеется, – старик пожал плечами. – В общем, располагайтесь: благородные господа из Рийеля и Тореса прибыли накануне и на правах ранних пташек решили, что дамы забирают себе второй ярус, а парни – первый. Челяди место ночлега тоже найдется.

Марис кивнул Небесным, и двое из них – мужчина и девица, за время совместного путешествия Микаэлис так и не удосужился узнать их имен – принялись поочередно объяснять заложникам, где тут что находится и как они теперь будут жить.

– Нам обещали достойный прием, – сквозь зубы выдавил Микаэлис, – а устраивают, будто скотину в загон!

Марис развернулся к нему неожиданно резко для дряхлого старика.

– Не радует будущность среди своих? Или они, – он кивнул на заложников, – не очень-то и свои для тебя? – Медовые глаза блеснули.

Микаэлис невольно огляделся по сторонам. Небесные, что сопровождали их в пути, этот странный старик Марис, несколько прохожих – в каждом из них кипела Сила, та же, что и в нем; каждый из них знал, что такое сплетать потоки этой Силы так же естественно, как дышать; и присутствие каждого отзывалось в Микаэлисе так, как никогда не отзывалось присутствие всей его многочисленной кровной родни, хоть он и понял это только мгновение назад.