– Да уж, – выдохнул Микаэлис.

Чем ему заниматься в этом захолустье? Девок деревенских мять? Интересно, найдется здесь хоть пара хорошеньких? При нем, конечно, была служанка, которая помимо прочего грела ему постель. Хорошая девка: она сначала ворковала, что у него кудри будто золото, а глаза что ясное небо, а после выделывала штуки, достойные лучших олмейринских шлюх, но с ней предстояло распрощаться – Мистерис позволил челяди и страже сопровождать заложников лишь в пути к Гории, после они все должны уйти. Дескать, Небесное княжество само обеспечит безопасность и быт благородных гостей. Взамен маги великодушно согласились заменить старших наследников, которые уже были вовлечены в государственные дела, их же детьми.

– И почему, интересно, нас не встречают? – возмутился кто-то из штольмских на подходе к воротам Гории. – Разве не должны хозяева выказать гостеприимство, раз обещали достойный прием?

– Отчего ж это не встречают, благородные господа! – раздалось откуда-то сзади.

Микаэлис резко остановил лошадь и развернулся на голос. Посреди всадников стоял безоружный на вид старик, но у Микаэлиса внутри все похолодело от осознания, что кто-то чужой оказался у него за спиной, а его телохранители и ухом не повели. Не всякое оружие зримо. Вдвойне неприятно стало оттого, что он и сам бы не успел защититься, будь у незнакомца на уме что-то дурное.

– Раз обещали достойный прием, значит, так оно и будет, – продолжил старик с полуулыбкой. – Трехглавый Совет всегда держит слово.

Он был до ужаса похож на Вильфредо, одного из учителей Микаэлиса: сутулый, седые волосы до плеч, крючковатый нос, губы в нитку. Отличались только глаза: у наставника были голубые, с возрастом ставшие блеклыми и водянистыми, а незнакомец смотрел на Микаэлиса яркими медовыми глазами, какие часто бывают у лесных котов и крайне редко – у людей.

По рядам заложников прокатилась волна переглядываний: даже совсем детям было очевидно, что одинокий старик-посланник есть насмешка, но никак не достойный прием. Небесные, что сейчас застыли в самом хвосте процессии, не в счет – у них роль пастушьих собак, они следят, чтоб драгоценное стадо не разбежалось да не пошло на корм волкам – а истинное отношение Мистериса показывает именно тот, кого послали навстречу.

– Приветствую, благородные господа, – старик меж тем поклонился.

Не слишком низко и будто бы неохотно, лишь для соблюдения приличий, но не более.

– Приветствую, – откликнулся Микаэлис, взяв на себя право говорить, так как оказался ближе всех. – Как зовут тебя? Тебе известно, кто мы, представься и ты. В цивилизованных краях так принято.