Как в тумане, Ольгир вернулся к распластанному на снегу и земле зверю. Там, где алели кровью глубокие раны, оставленные им, шкура будто не держалась на теле. Она походила на разорванную просторную одёжку. Ольгир склонил голову набок, потянулся левой дрожащей рукой к ране на шее, запустил неглубоко острие ножа и дёрнул, прихватив большим пальцем край волчьей кожи. Шкура поддалась легко, и под ней показалась голая розовая плоть.

Не понимая, что делает, но доверившись своим рукам, Ольгир разрезал кожу на лапах и под глоткой, и шкура трескалась, как ветхая ткань, соскальзывала с тела. Она ощущалась живой, и, казалось, ей не терпелось слезть с мёртвого волка. Ольгир ей только помогал – она будто свежевалась сама.

Немного погодя порванная и разошедшаяся в нескольких местах шкура лежала у коленей Ольгира. Он приподнял её, одной рукой набросил себе на правое плечо и тут же упал. Серая шерсть укрыла его, как одеяло.

Очнулся он вскоре, совершенно не понимая, жив он или мёртв и что именно только что произошло. Шкуры на плечах не было, но освежёванный волк всё так же лежал рядом.

Ольгир, решив, что ему конец, пошевелил оглохшей правой рукой. Пальцы неожиданно послушно сжались в кулак. Ольгир поднялся одним прыжком, скосил глаза и наконец-то увидел своё плечо. Оно всё было перемазано кровью, но, когда Ольгир стёр её снегом, на коже остались только белые неровные шрамы.

Холодок пробежал по спине Ольгира, и он, посмотрев на тело волка, побежал прочь.

Он совершенно не понимал, что сейчас произошло, но точно знал, что об этом никто не должен проведать, иначе беды не миновать.

– Лейв! Смотри! Что там? – Один из охотников ткнул пальцем в сторону рощи.

Рыжий обернулся и посмотрел в указанном направлении. Охотники тревожно замолкли, так что теперь было слышно одинокий собачий лай.

Из-за деревьев выходил Воронок, тряся красными лентами в гриве. Ольгира на его спине не было. Лейв выругался и пустил своего рослого коня навстречу лошади брата. Заметив людей, Воронок пошёл к ним, испуганно пятясь вправо.

– Где сын конунга? – спросил кто-то из охотников, во все глаза уставившись на чёрного коня, на чьём седле скакала верхом лишь пустота.

– Ольгир!

Сильный голос Лейва раскатился по лесу. Поднялись на крыло взволнованные птицы; кони стригли ушами. Собаки подвывали как-то особенно страшно и заунывно, точно почуяли поблизости смерть.

– Ольгир! – рявкнул Лейв и принялся напряжённо вслушиваться в молчаливый ответ леса.

Успокоившийся Воронок наконец остановился на прогалине, опустил голову к самой земле, будто искал носом что-то в мёртвой траве и снеге. Лейв спешился и поймал коня за узду, осмотрел внимательно, но не углядел ни ран на коже, ни чего другого дурного или необычного.