Ольгир громко шикнул, нарочно вспугивая лосей, но те лишь настороженно пялили на него свои блестящие, маслянистые глаза. Зверьё в здешнем лесу всегда было пугливым, боящимся даже собственных подвижных теней. Однако эта лосиха была глупа и упряма, как домашний бычок. Либо напугана до оцепенения.

Ольгир выпустил на свободу вторую тонкую стрелу, слегка натянув лук. Она пронеслась, как хищная птица, и вонзилась разочарованно и бессильно в землю достаточно далеко от добычи. Лосиха изогнулась в прыжке, умчалась прочь, и с треском расходилась перед ней в стороны подрастающая за лесом поросль. Телёнок побежал, поспевая изо всех сил, за ней следом.

– То-то же, – пробормотал Ольгир.

Он спустился с коня, поднял стрелу, вложил её обратно в колчан, вытащил первую, что угодила в ствол ясеня. Посмотрел на редкую петляющую цепочку угловатых следов и вернулся назад. Ноги, не привычные к седлу, затекли. Захотелось пройтись. Ольгир взял Воронка за поводья и пошёл чуть впереди, глядя под ноги. Долго шли они, и не стало слышно совсем ни собак, ни мужиков.

Далеко ушли, а тропа всё не кончалась. На ней не было ни единого следа, кроме тонюсенькой петельки лапок снегиря или синички. Снег скрыл всё, что было, и оставил чистоту для того, что будет только потом.

Воронок неожиданно снова остановился, заупрямился.

– Ах ты ж! – Ольгир дёрнул за поводья, но конь отказался идти наотрез, только выставил вперёд копыта, упираясь.

Воронок, всхрапнув, загарцевал на месте. Ольгир принялся успокаивать его, поглаживая по шее и носу, взобрался в седло. Он вновь устроился на спине коня, осмотрелся, но так никого и не увидел. Тогда стал прислушиваться, но его сбивало шумное дыхание Воронка. Ольгир тронул пятками вздымающиеся бока, и конь неохотно пошёл вперед, вытянув голову.

– Боевой ты мой друг! – ворчал Ольгир. – Чего же ты такой трусливый, а?

Воронок был послушным, оттого его и подарили сыну конунга, не самому способному в верховой езде. Конь не раз ходил под седлом в лес и на охоту, проявляя необычайные стойкость и спокойствие, но в этот раз отчего-то решил заупрямиться, почувствовав близость зверья. Воронок требовательно всхрапнул снова, и тишина, обыкновенно селившаяся здесь в первый снегопад, оборвалась…

За ближайшими кустами раздался жуткий, дикий лай. Ольгир испуганно подпрыгнул в седле и тут же вцепился в гриву коня – выронил поводья из рук. Воронок встал на дыбы, заржал и понёс скорее прочь. Ольгир упал и чудом остался цел. С грохотом осыпались стрелы и лук, свалилась на землю верёвка. Из груди выбило весь воздух. Ольгир закашлялся и кашлял, покуда щёки не вспыхнули устало и болезненно. Снег, осыпавшийся на лицо с веток, таял и скатывался прозрачными капельками за ворот.