Ветте в ветвях насторожился.

По стволу дерева скользнула змея, теряясь в ветвях. Её тонкое тёмное тельце свесилось среди желтеющей листвы и покрылось корой, обрастая свежими яблоневыми почками. Стало слышно, как шумно дышит в ветвях хульдра, втягивая воздух широким носом.

– Кто здесь? – достаточно громко произнёс Лесной ярл, так что дрозды сорвались с ветвей великого дерева и взвились в небо живой тучей.

– Скажи ему, – шепнул на ухо Ситрику Холь и скрылся в худе.

Тот прокашлялся и нерешительно начал, постепенно обретая в голосе силу:

– Меня зовут Ситрик. Я послушник из Онаскана, так что тебе не стоит меня бояться. При мне нет ни оружия, ни охраны. Спустись ко мне, мне нужно поговорить с тобой.

– А тебе меня стоит бояться? – в ответ рыкнул Асгид.

– Да, – покорно ответил Ситка и поклонился.

Асгид хмыкнул и резво, как коза, спустился с дерева. Он был так высок, что Ситрик непроизвольно ахнул – может, оттого, что рога его подпирали само небо. Он был гол, но весь, кроме лица и груди, покрыт густой рыжей шерстью, местами опалённой до красной кожи и черноты. На шее – украшение из самородков серебра, оплетённых проволокой, и стеклянных бусинок, на широких копытообразных руках не хватало места для деревянных колец. Столько же колец унизывало хвост. Лицо ярла было грозно и свирепо.

Ситрик снова поклонился ему и направил взгляд прямо на слепые воспалённые глаза, но тут же отвёл лицо, потупился. От увиденного защипало в носу.

– От тебя пахнет пеплом, Ситрик, – настороженно заметил Асгид и принюхался.

– Это от твоих ран, – соврал Ситрик, глядя себе под ноги и надеясь, что этого не заметит слепой.

Но Асгид косо улыбнулся, показывая крепкие зубы.

– Я не вижу тебя, богомолец, но ложь твою вижу, как солнце в ясный день – до рези в глазах. – С этих слов он рассмеялся, и Ситрик подхватил его смех.

Лесной ярл тут же умолк.

– Чего ты смеёшься, богомолец? – вопрос его звучал угрожающе, но Ситрик, чувствуя за спиной Холя, уже одолевшего Асгида однажды, был необычайно смел. Язык его, обычно железный и тяжёлый, сейчас был из простого мяса.

– Я путник. От меня пахнет всем подряд: от пепла и пота до хвои лесной и крови. Я жёг костры, чтобы не замёрзнуть ночью в лесу. Мои руки и по сей день в золе оттого, что мне незачем их мыть – испачкаю вновь.

Асгид принялся ходить вокруг Ситрика, так же, как прежде ходил вокруг Бирны, точно размышляя над чем-то. Будто путами он обвивал собеседника словами и сбивал с толку ровным шагом, касаясь то ненароком, а то и специально чужих ног своим длинным хвостом

– Чуть меньше, чем пеплом, от тебя пахнет домом. Тёплым домом с очагом и хлебными лепёшками. Пахнет человеком и скотом. Особенно коровой…