– Быстрее! – прокричал Мартен. – Вот-вот начнется!

Он выскочил вперед и повернул за угол, чтобы лучше видеть схватку. Не обращая внимания на жуткую боль в ноге и тяжесть в груди, я ускорил бег.

Жители квартала устремились по узким переулкам в противоположном направлении: родители прижимали к себе хнычущих младенцев, жрецы с вытаращенными глазами бормотали отчаянные молитвы, юнцы из банд тащили стариков и больных, даже кучка окровавленных стражей помогала людям выбрать путь и поддерживала спокойствие. Все смотрели на нас, как на полоумных, ведь мы бежали навстречу чудовищам. Это была битва для богов, старейшин и легендарных героев, а не для простых смертных и дерьмовых магов вроде нас, но богов и героев поблизости не наблюдалось. Хотя, возможно, герои – это просто отчаянные глупцы, поступившие как подобает, а песни и сказания смыли с истории всю кровь, грязь, боль и страх. Может быть, когда-нибудь бард напишет песню и обо мне, не упоминая ругательства, пьянство и как я обмочился от ужаса.

С неба сыпался пепел, будто серый снег, забиваясь в рот и легкие, а с ним проникали и мысли о смерти. Я словно тонул в лихорадочном сне с самыми жуткими кошмарами. Количество людей на улицах уменьшилось.

Титан приближался к лавке Ростовщика Бардока, уничтожая все на своем пути. Старый скряга с пунцовой физиономией пытался вытащить огромный мешок, набитый золотом и всяким скарбом, но тот не пролезал в дверь. Бардок поднял голову и успел лишь вскрикнуть, прежде чем титан опустил на него ногу, раздавив и старика, и лавку всмятку.

Из Магаш-Моры поднялась огромная палица костей, когтей и копыт, ее шипастый наконечник терялся в дыму. Дубина зависла, а потом обрушилась, как подрубленный дуб, сокрушая дома, прежде чем врезаться титану в грудь. Похоть завибрировала, словно огромный гонг, и все вокруг изрешетило живой шрапнелью, посыпавшейся от удара.

Мы нырнули в дверной проем, чтобы укрыться от града костей и ногтей, усеявших узкий переулок. Я с бешено колотящимся сердцем уставился на раздробленное человеческое бедро, врезавшееся в стену всего на расстоянии вытянутой руки от моего лица. Бреда зашипела от боли, на ее щеке проступила красная полоса.

Похоть двинулась дальше, санкторы бросились вперед, и я за ними. Бардок превратился в скользкую лужу под ногами, и я не осмелился на него посмотреть. Титан покачнулся, из расползающейся по его груди паутины трещин с шипением вырывался пар. Восстанавливая равновесие, титан потоптался бронированными ногами, и под ними остались глубокие ямы. Магаш-Мора отпрянула, засасывая плоть обратно, и сформировала палицу для нового удара. Громадная металлическая перчатка схватила остатки палицы и сжала ее с невероятным напряжением металла и мышц.