Я пополз к креслу. Из какой пещеры в моем разрозненном сознании родилась эта мысль, я не знал, но поддался отчаянному порыву. У меня оставалось последнее секретное оружие.

Дыхание Натэра стало быстрым и неровным. Он повернулся ко мне, словно раненый зверь, воздух со свистом вырывался сквозь дыры в горле и груди.

Мне не успеть. С тем же результатом кресло могло находиться за горами и лесами на другом конце света.

Меня придавила к полу нога, на спину брызнули капли крови.

– Хорошо сыграно. – Он расхохотался смехом палача. – Надо же, в тебе еще что-то осталось.

Его нога нажала сильнее.

Я молился, чтобы кто-нибудь спас меня, а он давил и давил, заставляя меня кричать от боли.

Он рассмеялся:

– Твои мелкие боги не помогут. Ах, какая дивная ирония: уж тем более тебе не поможет Скрытый бог, ведь это твой бывший наставник Визант, вознесшийся на место Артхи. – Его нога на несколько секунд приподнялась. – Я знаю, тебе больно от его предательства, я чувствую эту восхитительную боль. Однако это его конек. Ты даже не представляешь, скольких магов он убил на пути к вознесению и в поисках семени бога Артхи. – Натэр усмехнулся, и его нога снова опустилась. – Невежественный, самонадеянный глупец. Он не понимал, что быть богом этого проклятого места – значит быть его слугой и пленником. Надеюсь, ему нравится быть в цепях там, внизу. Ладно, а с тобой мне что делать?

Кашляя, я попытался попросить пощады:

– Я…

Позвоночник треснул под его ногой, и у меня отнялись ноги. Я лишился сознания.

* * *

По телу пронеслось жестокое исцеление.

– Рано, – прорычал Натэр. Я чувствовал усталость, исходящую от его искалеченного тела. – Давай-ка убедимся, что мы вытрясли из тебя все знания до капли, и тогда можно приступить к превращению тебя в моего слугу. – Он погрузил пальцы в мою грудь и вытащил ребро. Он сломал его двумя пальцами, и я вскрикнул. Целительная сила снова хлынула в меня, а он швырнул обломки ребра мне в лицо. – Оно тебе не понадобится.

Он вдруг пошатнулся и потряс головой, едва удержав равновесие.

– Что ты выжег из моего разума? Я все равно узнаю.

Он снова неуклюже начал ломиться в мое сознание, все глубже и глубже, но я был не в состоянии сопротивляться. Ему было нелегко. Даже без осознанных мыслей мой разум был коварным и жестоким. Я давным-давно принял меры предосторожности против таланта, который понимал лучше всего. Ему не удастся легко поработить меня. Ослабевший бог застонал и привалился к стене, истощенный мысленными усилиями, затраченными на то, чтобы провести его силу по моим запутанным тропам. Я попытался встать, побежать, но трясущиеся ноги не выдерживали вес. Я рухнул на пол и закричал, прижимая руки к разрезанному боку и сломанному позвоночнику, которые еще не до конца исцелились.