Мой мир пошатнулся, я больше не знал, кто я. Не тот крепко пьющий бунтарь с безумными глазами, которым себя считал. Того, кем я был, создал Визант. Паранойя и неуверенность в себе искалечили меня, но за ними пришел гнев. Визант превратил меня в другого человека, но я выжег того старого Бродягу.

Натэр впитывал все это из моего сознания, упивался тайнами и ликовал от своей победы и моего полного поражения. Ублюдок отвлекся, покинул свое тело и зашел на чужую территорию. Насколько самонадеянным нужно быть, чтобы забраться в разум тирана, даже если ты бог. Пришло время дать ему по яйцам.

Я всегда сдерживался. Всегда боялся потерять контроль. Линас помогал мне не сбиться с пути, но его больше нет. Визант пытался ускорить мою гибель, а Чарра умирает. Я отпустил свою ярость и разорвал разум подонка с той самой жестокостью, которой всегда боялся, остатками силы растерзав мягкое подбрюшье его сознания. Он закричал и сдавил мне горло. Я провалился в темноту.

Очнулся я на полу, из треснувших губ и сломанного носа сочилась кровь, но эта боль была ничто по сравнению с ощущениями в остальном теле. Я застонал и перевернулся, горло саднило и распухло. Бог все еще стоял, вытянув руку, с застывшей на лице гримасой ужаса. Я не знал, сколько прошло времени.

С ним было что-то не так. Какие бы повреждения я ни нанес, они вышли за рамки его сознания, как будто его тело было всего лишь магическим трюком, перчаткой, которую он надел по своей прихоти. Когда из его груди вырвались ленты эмоций в брызгах крови, Покров задрожал и натянулся. Множество звезд и крутящихся шаров его мыслей проплывали сквозь ткань существования. Его тело деформировалось, расширялось и сокращалось под невозможными углами, выходящими за пределы физического. Глаза, челюсти, щупальца, крылья, когти и всевозможные предметы и чувства, для которых у меня не было названий, вырывались наружу в бесконечном разнообразии.

Я отполз подальше, преодолевая боль. Его глаза сверкали кроваво-красными солнцами, истекая силой, способной в одно мгновение превратить в пыль целую деревню, но сейчас сосредоточенной только на выживании. Натэр восстанавливал свое тело, как разобранную головоломку, но оно выходило искаженным: из пульсирующей плоти торчали кости, зияющие раны сочились кровью и сукровицей, порванные вены висели как ивовые ветви. Рука оказалась на спине.

– Что… ты… сделал… со мной? – прохрипел бог. – Я… забыл… что-то…

Я покачал головой и едва не потерял сознание, с огромным трудом сохраняя способность думать из-за затопившей тело боли.