Лучше не видеть. Я не мог надеть на глаза повязку, поэтому просто отвернулся, но вдруг заметил, что Ана завороженно смотрит туда.

– Не надо. – Я взял ее за подбородок и повернул к себе. – Что бы там ни было, это не предназначено для наших глаз и разума.

– Тогда почему Крум хочет это увидеть?

– Не знаю и не хочу знать. Давай сосредоточимся на поисках твоей матери. Что бы ни происходило, не смотри на дверь.

Ана кивнула. Я смахнул очередную пулю, просвистевшую у ее уха. Я с радостью взял бы в свое войско солдат Компании, которым хватало безумия сражаться в такой обстановке. Жаль, что они почти наверняка погибнут тем или иным ужасным способом.

Земля была слишком заболоченная для лошадей, поэтому все спешились. Мы быстро миновали еще одну шумную схватку, на этот раз между двумя мечниками Компании и ухмыляющимся рубади с двумя копьями. Я поставил бы на рубади, хотя и не собирался ждать окончания битвы. Взяв с трупа копье, я проверял им почву впереди. Меньше всего сейчас хотелось бы провалиться в болото.

– Михей, смотри, – сказала Ана дрожащим от надежды голосом и указала на жен Крума.

Высокая вооруженная женщина доставала кого-то из болотной воды. Я выругался, увидев, что это мужчина.

Другие жены тоже это заметили и окружили облепленного грязью и мхом Васко деи Круза. Вот так ему предстояло умереть в нашем мире? Я мог лишь надеяться. Я молился, чтобы его остановили здесь и сейчас и он бы не совершил того, что сделал во вселенной Мирного человека.

И я молился, чтобы Мара тоже выбралась из болота. В кои-то веки на молитву ответили: другая жена Крума вытащила ее из грязи.

– Мама. – Вздох облегчения Аны был тихим и тяжелым.

Островок, где они стояли, располагался перед дверью, ставшей настолько широкой, что я уже не мог не обращать внимание на странные отсветы, которые она отбрасывала на болото. Свет был нездешний, и то, что он освещал, сияло не так, как обычно. Это было сияние вращающегося черного солнца. Как будто сам свет был живой, не только с душами, но и с каким-то смыслом. Я не мог не заметить перевернутое дерево и измученные человеческие лица, покрывающие его ствол. Не мог не слышать, как эти запертые души вопили гимны в далеких, клокочущих пустотах моего разума.

– Нужно убираться отсюда.

Страх стал таким тяжелым, что я боялся не вынести его. Он напомнил о том, как Ашери взяла меня на тот алмаз в небе, с лицом ангела Михея на внешней оболочке. А внутри лежало нечто еще более ужасное: самое странное сочетание живых существ, и клубящаяся тьма, и неизбежность в сердцевине, которую мне пришлось глотнуть.