– Ладно, – сказал я. – Сначала подойди ко мне. Тогда я отпущу Ану.

Мара сделала, как я просил, и взяла меня за руку. Между нами пронесся разряд, и я вздрогнул. Затем последовало успокаивающее тепло – жар, обещавший воссоединение, как когда она держала меня за руку в последние мгновения прошлой жизни, перед тем как я начал недельное восхождение на черную пирамиду.

Я выпустил Ану. Девчонка задыхалась, пытаясь набрать больше воздуха. Я убрал руку с ее горла.

– Мама.

– Уходи.

Мара махнула в сторону далекой темноты.

Ана поцеловала ее в щеку и побежала к зарослям, где скрывался Михей Железный.

Я крепче сжал руку Мары, и она жалостливо улыбнулась. Я увидел в ее широко распахнутых глазах свое отражение. Я снова был ребенком, взбирающимся на черную пирамиду, нависавшую над нашей жизнью. Но на этот раз я не отпущу Мару. Я не позволю разорвать свою душу. Наконец исцелюсь от раны, которая высосала из моей жизни весь свет. Мара забрала не только половину моей души, но и половину сердца, а с ней и всю мою любовь. У меня не осталось ни капли даже для собственной дочери, не говоря уже об остальном человечестве.

Довольно. Теперь я стану нормальным. Больше не чудовище, просто человек, как любой другой.

– К-к-кинжал, – заикаясь, прошептала мне на ухо Алия. – В-в-в ее рукаве.

В ладонь Мары скользнул кривой клинок. Костяная рукоять поблескивала даже в темноте.

Я оттолкнул Алию. Мара попыталась ударить меня меж ребер. Я перехватил кинжал прямо перед тем, как он вонзился в грудь. Он порезал мне пальцы и ладонь и стал скользким от крови. Я отталкивал его, все время глядя в отчаянные и печальные глаза Мары.

Она давила на нож всем своим телом. Я пятился, продолжая сжимать руку Мары, как будто она давала мне жизнь.

И каким-то образом у самого края уступа я споткнулся.

И мы полетели вниз.

31. Михей

31. Михей

Всплеск принес облегчение разрывавшемуся сердцу. Они упали в болото. Я молился, чтобы Мара не ударилась о камень или не порезалась о выступающий острый край. И чтобы все это случилось с Васко.

– Твоя мать умеет плавать? – спросил я.

– Никогда не видела. – Ана потерла дрожащие руки. – Но она рассказывала, что в детстве плавала в реке.