Девять аркебуз выстрелили в унисон.

В теле Кардама Крума появились дыры.

Но он не упал. Он даже не опустил руки и не выронил корни. И из пулевых отверстий не выходила кровь, только дым.

А потом, как я и надеялся, вверх по его ногам поползли черви и забрались в отверстия, проделанные аркебузирами. Подходящий конец для кагана. Но Крум не взорвался новыми червями. Наоборот, черви исчезли вместе с его ранами, оставив после себя лишь чистую, неповрежденную кожу.

Червивая гниль, исцеляющая человека, вместо того чтобы убить, – пожалуй, самое странное из того, что я видел за долгую жизнь.

– Заряжай! – снова скомандовал Антонио. Аркебузы были скорострельные, так что стрелкам нужно было только положить в ствол новую пулю.

– Цельсь!

– Пли!

Они проделали в Кардаме Круме новые дыры. И снова черви заползли по его ногами и запечатали раны.

– Он не человек, – сказала с лошади Алия. – И все это не человеческое. Васко, надо уезжать отсюда.

Светящаяся черная дверь открывалась и становилась выше и шире, показывая то, что находится по другую сторону. В том мире был день, хотя сияние солнца казалось каким-то недобрым. Там тоже имелся лес, только перевернутый. Деревья свисали с красных облаков, их корни дышали. Среди ветвей призрачно светились зеленые светлячки, вращаясь по идеально ровным орбитам.

В глубине моего сознания зазвучали странные песнопения, прорастая сквозь мысли, как сумрачные лианы. Я едва успел отвернуться, прежде чем они начали застилать мне глаза, будто потусторонние песни превращались в картины, слишком перегруженные смыслом, чтобы понять их.

Открывавшейся двери, червивой гнили и бессмертного кагана было вполне достаточно для того, чтобы понять, почему многие солдаты Компании предпочли бежать, а не выполнять приказы и сражаться.

– Труби общее отступление, – сказал я. – Всем скакать обратно в форт.

Прежде чем Антонио успел это сделать, ударил гром, хотя дождя не было.

Караульные у огненной стены взорвались синим и золотым светом, их дымящиеся тела разлетелись по земле. Антонио и его стрелки повернулись к новому врагу. Не успели они выстрелить, как гром грянул снова.

Красные молнии прочертили их нагрудные пластины, разрывая грудь. Поджарили их изнутри. Лицо Антонио стало черным как уголь, а потом превратилось в пыль и взорвалось.

Я не понимал, кто кричит. Ана бросилась вперед, пытаясь убежать.

Но я еще не сгорел только потому, что она находилась близко.

Я схватил ее за руку и притянул к себе. Она кричала и вырывалась, и мне пришлось взять ее за горло.