– Ана…

– Спасибо за все, что ты сделал. И прощай.

Красный свет в небесах горел ярче, будто на нас вот-вот упадет кровавое солнце. Он стал таким резким, что пришлось прикрыть глаза.

Когда я снова их открыл, то опять стоял на островке посреди болота в Мертвом лесу. Я вытащил руку из букв, окружавших Ану. Грудь Крума продолжала наполняться червями. Казалось, не прошло ни секунды.

Аны, которую мы знали, больше не было. Кто бы ни вышел сейчас из сверкающей зеленой сферы, это будет кто-то другой, а значит, всего несколько мгновений я буду помнить, какой она была. Но мое горе не имело значения. Горе Мары было тяжелее самой земли. И тем не менее через несколько секунд она забудет, какой была Ана.

Как только Ана шагнула вперед, чтобы все ее увидели, мне показалось, будто кто-то проломил мне череп боевым молотом. Глазные яблоки обожгло болью так, что они едва не вылетели из глазниц.

А затем, словно падающие перья, снизошел покой.

– Дочка… – Васко все так же держался за голову.

– Ана… – Мара безмятежно наблюдала за появлением девушки.

Она выглядела такой же, что и всегда, но я знал, что это неправда. Все это время она лишь притворялась слабой, но в этом не было смысла. Противоречия громоздились в моем сознании, как горы, и я чувствовал новый взмах того боевого молота.

Образ Аны замерцал. Ожоги на лице. Они снова исчезли. Раньше у нее были ожоги? Я забыл.

– Ана, – сказал Васко. – Как ты, дитя мое?

Я подошел к Ане. Только тогда я заметил пять карт у нее в руках. Солнцеглотание. Кровавое колдовство. Соединение звезд. Повелевание демонами. Пятая карта, которую я не мог прочесть, была покрыта какими-то письменами, где было слишком много линий и точек, как будто она никогда и не предназначалась для людей. Когда Ана бросила все пять карт на землю, они исчезли.

Ана схватилась за голову, очевидно, от боли. Если эти противоречия были слишком сложны для нас, то для нее, должно быть, просто непосильны. Она лишилась сознания и начала заваливаться ничком. Васко, теперь свободный, успел подхватить ее раньше, чем она рухнула в грязь.

Все это время у меня не было возможности убить его. Но теперь… теперь я уже не был уверен, что хочу этого. Васко деи Круз любил свою дочь. Он будет оберегать ее – хотя она не нуждалась ни в чьей защите. Она была не просто колдуньей, а колдуньей, умеющей все.

Мимо пролетел глиняный горшок и разбился о землю. Над осколками поднялся прозрачный газ. Стоявшие рядом рубади повалились на землю.

– Усыпляющий газ, – сказал я.

На окраинах леса в отдалении появились тени и огни: солдаты, затаившиеся в засаде. Вокруг приземлялись все новые глиняные горшки. Их бросали с возвышенностей.