– Про монастыри и бордели.

Эдмар усмехнулся в своей жесткой манере:

– Расскажу при следующей встрече. Я слишком долго следовал за тобой и думаю, что мы отправимся в одно и то же место. Увидимся в раю или в аду. Прощай, Великий магистр.

Он ушел. Мне стало холодно.

Вперед вышла Мара в заляпанном грязью платье.

– Мара… – Всепоглощающая тупая боль в голове мешала говорить. – Что случилось?

– Похоже, империя победила. Генерал Лев тайно скакал несколько ночей и пришел на помощь паладинам.

Ничего такого, с чем не справится маленькая молния. Я попытался двинуть черной рукой, но она не повиновалась. Внутри было совершенно пусто.

– Хит что-то тебе вколол, – объяснила Мара. – Он сказал, что ты не сможешь шевелить ничем, кроме век и языка. Послушай, Михей… – Ее лицо омрачилось. Она говорила так печально. – Боюсь, они собираются казнить тебя прямо сейчас.

– Мне это не впервой. Как Ана?

– Она не очнулась. Но Хит говорит, что с ней все будет хорошо.

– Я не знаю, зачем все это было. Я чувствую, что… Может, я сделал что-то хорошее. – Или все это время дэвы просто заставляли меня делать то, что хотели они? Я с надеждой посмотрел в печальные глаза Мары. – Я помог хоть кому-нибудь?

– Да, Михей. Мы с Аной живы и вместе. Когда она очнется, никто не сможет ей отказать. Никто не причинит ей боль. – Мара поцеловала меня в обе щеки, а затем в лоб, и ее слезы намочили мне лицо. – Я буду хранить то, что ты для нас сделал, в своем сердце. Буду молиться за тебя каждое свободное мгновение, пока дышу. – Она снова поцеловала меня, увлажнив слезами бороду.

– Все хорошо, Мара.

– Вовсе нет. Ты сражался за нас. Ты нас спас. Я знаю это. Знаю. Я не настолько неблагодарна. Ты заслуживаешь лучшей участи.

– Нет. Не с моими грехами. Я убил так много людей. Заставил плакать бесчисленное множество матерей. Я даже убил твоего мужа. Мои весы никогда не будут уравновешены. Ты же сама так сказала, помнишь?

– Тогда я встану на твои весы в Судный день и уравновешу. Я сделаю так, чтобы твои добрые дела весили больше грехов.

Образ Мары пошел рябью, и на мгновение я увидел вместо нее лицо Мириам. Голову пронзила адская боль. Я оставил Мириам умирать в той комнате без окон, но Мара все-таки вышла из нее.

– У меня никогда не было возможности просто жить с теми, кого я люблю. Как Мирный человек. Я сражался за многое, но никогда…

– Я знаю, – сказала Мара. – Обещаю, Михей, куда бы ни отправилась твоя душа, я тебя найду. В следующей жизни у тебя будет дом, со мной и Аной.