Таванар повернулся к нему, теперь он находился гораздо ближе, и в голове Орберезиса зазвенело.
– Я так устал от этого. Почему мы не могли просто сидеть на месте и наслаждаться жизнью? Так нет же! Дурной свинособаке обязательно надо все усложнять и все испортить!
Таванара нужно было поставить на место.
Никто не смел разговаривать с Орберезисом в таком тоне.
Он был всего лишь гребаным крестьянином, стоящим на пути величия Орберезиса.
Что? Нет. Таванар был его другом. Его единственным другом. Что с ним происходит? Что у него вообще с головой? Его охватил ужас, но странный гнев все не утихал.
– И что ты собираешься делать, Таванар? Убьешь меня? – с издевкой рассмеявшись, спросил Орберезис.
Он и сам не узнал своего смеха. Разве он мог так смеяться? Да, мог. Потому что он и был самим собой. Могущественным Истинным Богом.
– Убью тебя? – Таванар нахмурился. – О чем ты говоришь? Я знаю, я не могу называться хорошим человеком, но я бы никогда не убил тебя, Дои. Но с тобой… С тобой что-то не так. Это давно началось, и я злюсь прежде всего на себя за то, что так долго не мог осознать. За то, что был на твоей стороне, когда ты с помощью курильщиков вырезал целый народ.
– Они заслужили смерть. Они тараканы. Не более того, – прошептал он.
Орберезис неловко поерзал, одеяла упали с плеч. Ему было очень жарко, и он должен был заставить Таванара понять его. Понять причины, по которым он так поступил. Таванар должен повиноваться ему. Должен слушаться его. Ведь он был Истинным Богом, разрушителем миров! Ему не нужно было оправдываться. Он делает то, что ему нравится!
– Ты выслушаешь меня, Таванар, – сказал он, подойдя к своему другу. Нет, к своему вассалу.
Таванар вскинул брови, глаза наполнились страхом. Он отшатнулся.
Да, страх – это хорошо. Страх – это очень хорошо. Каждую частицу его существа наполнила сила. Она состояла из опасности, страха и боли, но это ощущение силы хотелось пить и пить, и Орберезис испил ее. Поглотил ее полностью.
– Дои… Это…
Орберезис мутным взглядом окинул свое тело: сфера блестела, излучая красный свет, столь яркий, что от него можно было ослепнуть. Орберезис зажмурился, а когда свет померк, понял, что он уже находится не на этом ужасном корабле.