Она так настаивала, что Редноу пришлось купить этот клинок. Оказывается, это меч тогда говорил с Ребмой и упросил ее взять его. Редноу тогда думал, что это лишь детский каприз, но нет. Она услышала, как Суть молит о помощи.
– Явившись к Древним, дабы с их помощью победить Старика, я даровала им травы, от которых шел дым, о котором ты так много знаешь. С помощью этих сил Древние победили приспешников моего брата, но сам он все еще был жив. Так что я, используя всю свою силу, запечатала его внутри алого шара, который Древние спрятали глубоко в подземелье.
Редноу изо всех сил сохранял спокойствие, хотя его сердце бешено колотилось, но все же он смог промолчать.
– Теперь ты понял? Старик вернулся. Я не знаю, как, но он нашел новое вместилище. Даже находясь внутри сферы, мой брат смог быть весьма убедительным. Все это время он просто манипулировал этой несчастной душой. – На лице Сути появилась печаль и тоска. – Он выжидает, собирается с силами. Ты не представляешь, как горько, когда ты видишь, как он получает все, что хочет, и не имеешь возможности остановить его. Я пыталась обрушить его в глубины океана во время шторма. Но корабль не пошел ко дну.
– А еще ты манипулировала моей сестрой, как Старик манипулировал Орберезисом, верно? Использовала ее, чтобы она выполняла твои приказы. И чем же ты тогда лучше его?
Суть скривилась, как будто эта мысль давно ее мучила.
– А еще мне нужен ты.
– Но зачем? Что я вообще могу сделать? Как я вообще могу остановить бога? Я просто старик. Жалкая пешка.
Суть улыбалась, но улыбка выглядела фальшиво. У нее было лицо человека, обремененного долгом, правилами, созданными бесконечное множество лет назад. Лицо того, кто должен всех защищать и кто не может этого делать.
– Старик? Ты ребенок, одновременно мертвый и живой. Ты дышал дымом земли, и теперь в тебе больше пепла, чем плоти. И ты знаешь, сколь я тяжела. Я – тяжелый груз. Ты – единственный, кто готов нести его, Редноу. Старик сейчас слаб, так что будет пытаться спрятаться. Но он вернется. И к тому моменту, как это случится, ты должен быть готов.
– Я отказываюсь быть игрушкой в войне между двумя… божествами, – обронил он, чувствуя, как всякое благоговение покидает его душу. Суть была ничем не лучше всех тех монархов, против которых он сражался, всех тех, кто использовал бесправных людей для выполнения своих капризов. – Моя сестра тоже никогда бы на это не согласилась.