Сущность рассмеялась, теперь в ее голосе слышался намек на высокомерие.
– Ты уверен? Твоя сестра посвятила свою жизнь мне. Она не писала песен, Редноу. Она творила
И Суть улыбнулась так, как могла бы улыбаться только Ребма. Казалось, сейчас он смотрит на свою сестру. Красное свечение окутало ее тело и перетекло обратно в клинок, на котором вновь вспыхнули кровавые следы.
Редноу упал на колени и разрыдался, как ребенок.
А потом поднял меч.
– Как дела у Теллвун? – спросил Редноу.
– Она жива, но пока спит. Дым сработал. Они сказали, что она слишком безрассудна, и поэтому и пострадала. Безрассудна, Редноу. Теллвун – и безрассудна! Полный бред.
Редноу кивнул. Безрассудной была Мирей. Именно она всегда сломя голову бросалась в бой, а Теллвун расчетливо и хладнокровно оставалась позади и долго колебалась, прежде чем сделать выбор, как же правильно поступить.
Редноу шел с Мирей по болоту. Учитывая, что все вокруг было завалено телами, найти, куда ступить, было очень трудно. Нога Мирей горела и кровоточила, так что ей приходилось опираться на приемного отца.
Но душа у нее болела гораздо сильнее, чем рана.
Впрочем, Редноу было трудно с ней разговаривать – голова была занята своими заботами. Он не стал рассказывать ей о Сути и о том, что Ребма всю свою жизнь служила божеству, хотя был уверен, что Мирей поверит в это – как, впрочем, и все остальные в его армии. Ребма сама была почти божеством. Возможно, на то были веские причины. Он вновь нащупал в сумке переплет, оставленный ему сестрой. У него по-прежнему не было времени на то, чтоб прочесть ее записи.
А еще он не рассказал Мирей, как потерял руку и почему рана столь легко закрылась. Пусть она думает, что это связано с его способностями курильщика. Впрочем, сейчас ее голова была занята лишь мыслями о Теллвун.
Они шли по болоту и следом за ними брели остальные солдаты. Пусть Редноу и выжил, но он безумно устал. Ему казалось, что он покинул Семь Вершин целую вечность назад. Он вспомнил о затерянном в горах крошечном лагере, готовящемся к страшной зиме. С золотом от Гимлор они смогут продержаться до весны.
Наконец они добрались до сухой прогалины среди болота, на которой в кругу воинов Литан стояли на коленях трое сирестирских солдат. Их форма была испачкана кровью и разодрана в клочья в пылу битвы. Тела пленников покрывали многочисленные раны, а по лицам бежали слезы.