Редноу вздрогнул и отступил. Окружившие его солдаты даже удивились его движению, но нашлись и храбрецы, которые решили воспользоваться его отступлением, шагнули вперед, пытаясь достать его мечами.
– Кто вернулся? – прошептал он.
Все это не имело никакого смысла. Редноу явно обезумел, ему чудился голос его сестры. Он промолчал и попытался изгнать этот голос из своего разума. Это просто безумие. Он сходил с ума.
Изо всех сил прикидываясь нормальным, Редноу мчался на врагов, но по полю боя эхом разнеслись крики:
– Отступаем, – и сирестирские ублюдки бросились в бегство.
– Эти псы не увидят рассвета! – рявкнула Мирей, бросившись за ними в погоню. – Мы поднимем с земли их отрубленные головы!
Те из Литан, что еще держались на ногах, последовали за ней, преследуя врага. Швыряя сирестирцев на землю, они без колебаний убивали их, но Редноу не присоединился к погоне. Даже Мирей едва ковыляла следом – она сильно хромала и все же шла вперед, стиснув челюсти: казалось, боль просто струится из ее глаз.
Редноу усилием воли вернул себе человеческий облик. Боль тут же затопила каждую клеточку его тела, и он рухнул на колени. Слишком уж сильна была эта боль. Казалось, сейчас он разом почувствовал ее всю. Болели руки, ноги, шея, голова, все тело.
Он умирал.
Редноу упал на болотистую землю и перевернулся на спину.
– Нет, сестра. Я умру здесь.
Редноу не следовало верить этому голосу, и все же он поверил. В этот миг ему показалось, что его безумие обретает смысл, и эти слова были правдой. Но он не жаждал спасения. Он жаждал погибнуть, и пусть корни деревьев долгими веками кормятся его останками. Он хотел умереть в битве, подобно демону – не зря же он когда-то им считался. Какой смысл умирать немощным стариком?