Шакуни улыбнулся:
– Тогда ты понимаешь, в чем заключается моя проблема? Вот предположим, что поджигатель проник в жилище пяти царевичей Хастины и поджег его. Как ты объяснишь, что весь Особняк сгорел дотла и от него ничего не осталось? Разве поджигатель мог покрыть лаком каждую поверхность так, чтоб его не поймал на месте преступления ни один из сыновей Панду? Поверь мне, в свое время я видел сожженные дворцы. Да, они выглядели как почерневшие руины, но они все еще стояли на месте. А привезенные нашими людьми зарисовки Варнаврата выглядят как место кремации.
– Я… я не знаю…
– И для того, кто называет себя архитектором, это настоящая проблема, – Шакуни кивнул Туману, и тот резко развернул стул Пурочаны и со всех сил ударил его. Архитектор взвизгнул, замолчал, и для того, чтобы прийти в себя, ему понадобилось какое-то время. Наконец он, всхлипывая, снова заговорил:
– Господин Шакуни, я клянусь… Здесь замешано что-то зловещее.
– В этом мы с тобой полностью согласны. Почему бы тебе просто не признаться, что это ты придумал полить дворец лаком, и мы разойдемся?
– Ни за что!
– У тебя ведь есть двое дочерей, в самом расцвете сил… –
Лицо Пурочаны побледнело:
– Господин Шакуни, пожалуйста… Я подданный Хастины. Ее законы одинаковы для всех. Я заслуживаю суда. У меня есть свои права.
– А что же ждет дочерей предателя? Куда их отправят? Возможно, в публичный дом. Я слышал, что в Воронах появились новые заведения.
– Господин Шакуни… Неужели у вас нет сострадания?
– Посмотри на меня, Пурочана. Ты ведь слышал мою историю? Думаешь, постоянно царящая боль оставляет место для доброты? – В резком голосе Шакуни зазвучала горечь. – Я оставлю тебя в компании моего коллеги и потенциального клиента твоих дочерей, скажем… на полчаса. Он лучший в своем деле. Наш любимый архитектор ведь достоин лучшего, не так ли? Возможно, после этого ты захочешь сотрудничать со мной.
Туман так нарочито медленно, палец за пальцем, принялся натягивать кожаные перчатки, что Пурочана сдавленно захныкал. После того как этот Туман взял на себя вину за побег дэва и Белый Орел оставил его в живых лишь по рекомендации Шакуни, он очень стремился проявить себя. Бхишма решил не сообщать новости о дэве королю и народу. Он удовлетворился тем, что Туман ослеп на один глаз. Хотя для него самого это не имело никакого значения.
Шакуни со стоном поднялся со стула и направился к двери. Захлопнувшаяся дверь отрубила все крики Пурочаны.
Но то, что Шакуни увидел в самом коридоре, заставило его резко остановиться. Там стояла, согнув ногу в колене и упершись ею в стену позади себя, длинноволосая женщина в маске и в длинной черной накидке. Маска закрывала большую часть лица, и под ней были видны лишь карие рысьи глаза. Увидев, что Шакуни вышел в коридор, она выпрямилась и слегка поклонилась.