В прошлое новолуние Налу взяли посмотреть на этот тайный ритуал. Это была тайная форма поклонения тому, кого считали вероятным незаконнорожденным братом божеств. Ритуал, при котором приверженцы культа видели не сам танец, а лишь тень танцора, отбрасываемую на стены, пол и потолок. Нала ахнула, когда появилось восемь теней, и все восемь – высокие, стройные, огромные и тонкие – танцевали вместе в совершенном единстве. Если Паршурам думал, что она, Нала, способна исполнить такой танец, то он был еще более ненормальным, чем гласила его репутация.
– Нала! – прогремел голос Паршурама. – Дам тебе небольшой совет. Не позволяй своему разуму блуждать. Он слишком мал, чтобы пускаться в путь в одиночестве. Поняла? А теперь повтори позу.
Нала ненавидела стоячие позы. Чувство равновесия у нее было отвратительным. Если посчитать, сколько раз она упала, став в позу Дерева, это было бы смешно, если бы не было так грустно.
– Ты знаешь, что такое
Асана с таким длинным названием могла сулить лишь неприятности. В этот момент Нала больше всего хотела отказаться от планов мести и уйти в лес.
– Нет, Мастер.
– Похоже, учителю йоги в Меру кто-то нассал в суп. Это поза Спящей черепахи. – Ачарья сел, заведя ноги за шею и скрестив их. Теперь он действительно походил на черепаху, прячущую голову в панцирь. Но все, что сейчас могла видеть Нала, был лишь мир боли.
– Сомкнув так конечности, ты увидишь, как твое дыхание проходит по каждой частице твоего тела.
– И как долго мне так сидеть, ачарья?
– Долго? Разве я не сказал, что это поза Спящей черепахи? Ты будешь в ней спать. Это так просто.
Увидев страдание, написанное на лице Налы, Паршурам замер:
– Видишь ли, Нала, я мог бы сказать, что твое тело такое же жесткое, как у свиньи, но это было бы оскорблением для свиньи. Так что давай я тебе объясню. Скажи мне, как ты думаешь, какова цель всех дисциплин йоги, которые ты изучила?
– Стать гибкой? – рискнула Нала.