Стоило Нале закончить изучение языков, и Паршурам вообще запретил ей говорить на любом языке на несколько часов.

– Ты не услышишь эти языки, находясь среди веданцев, – сказал он ей, – но ты услышишь их на кораблях и среди торговцев. И когда ты услышишь язык, не позволяй твоим соседям узнать, что ты их понимаешь, если, конечно, не складывается так, что ты должна их понимать. Ты будешь поражена тому, как много можно выяснить, когда люди думают, что ты не понимаешь, о чем они говорят.

У Паршурама также была склонность к странным играм. Однажды он сказал Нале отравить винные бочки приезжей труппы актеров, чтобы они не смогли вовремя подняться, чтобы сыграть свою скандальную пьесу Битва при Говердхуне. Позже в том же месяце Нала подменила отчет Касмиры о сборе яблок поддельным отчетом, подготовленным Паршурамом. На Летнем фестивале она добавила определенную траву в ежедневный корм на ферме, так что у огромного козла начались проблемы с кишечником. Козла не получилось той же ночью принести в жертву на церемонии освящения нового дома Смотрителя, и этот знак посчитали настолько зловещим, что Смотритель решил не переезжать в Касмиру.

– Может, ты и ужасна во всем остальном, но, похоже, у тебя склонность провоцировать неприятности, Нала. Это прекрасно, учитывая, что ты недостаточно красива, чтобы быть глупой. – Паршурам усмехнулся и взъерошил ей волосы, которые снова превратились в раздражающие кудри.

Нала не знала, зачем Паршурам ставит ей такие задачи, но она не позволяла этому беспокоить ее. Этот человек совершил настоящий геноцид. Она знала, что может доверять ему. Она просто сосредоточилась на том, как выполнить поставленную задачу, а не на том, зачем ее выполнять. Может быть, если она достаточно впечатлит Паршурама, он, наконец, научит ее Танцу Теней. Но этот день все не наступал.

Вместо этого он рассказал ей о косметике. В течение недели Налу заставляли сидеть, притворяясь одной из посвященных Агни, Бога Огня – одетой в оранжевое, так что она выглядела бедной и жалкой. Паршурам научил ее, как использовать пасты и красители, чтобы замаскировать ее витилиго и изменить личину. Прохожие бросали монеты в ее потертый мешок, и мольбы лились из них водопадом: одна женщина просила о богатстве, другая молила о прощении за то, что сожгла урожай своего соседа; еще одна – за то, что трахалась с мужем соседки; многие женщины хотели сыновей, а одна просила, чтобы ее сын умер.

Тем не менее момент избавления все не наступал. Иногда Нале казалось, что Паршурам просто развлекается, особенно когда он и сам был уверен, что она попадет в беду во время выполнения своих заданий. Ей нужно было иметь под рукой достойную историю, чтобы объяснить, почему она воровала нижнее белье сына лодочника или почему выпустила мышей в местные амбары. Излишне говорить, что ее лжи не верили. Однажды ее поймали жители деревни и били кнутом до тех пор, пока не располосовали всю спину. А Паршурам просто стоял и смотрел.