Драупади подавила вздох, поклонилась и поспешила дальше. Она попыталась вспомнить, почему ракшасы на самом деле не были опасны, но голову заполнял туман, который совершенно не желал рассеиваться.

Она вдруг с ужасом осознала, что близится конец очереди, а она все еще не выбрала партнера по танцу. Отец уничтожит меня! В этот мучительный момент она глянула за пределы очереди, и ее вдруг, как внезапное наводнение летом, поразил мужчина, поедающий сладости, как ребенок.

Он стоял с мальчиком на плечах, выглядя величественно и совершенно неуместно. Рядом с ним стоял согбенный мужчина, опирающийся на трость.

Державший мальчика незнакомец был одет в дорогой, сейчас расстегнутый ачкан, под которым виднелась кремовая куртка – но и эта одежда не могла скрыть его внушительной фигуры, отчего любой присутствующий мужчина наверняка чувствовал себя рядом неуютно. Его грудь была выпуклой, словно под одеждой скрывались доспехи, но его стройная и гибкая фигура казалась фигурой атлета. Он был очень бледен, а под глазами пролегли темные тени, свидетельствовавшие о долгих бессонных ночах. В одном она была уверена: мужчина был убийственно, нечеловечески красив. Он, казалось, совершенно не интересовался церемонией и казался раздражающе увлеченным своим кулфи. Но если он здесь присутствовал, то, значит, он хоть как-то относился к знати. Драупади наконец сделала свой выбор и прошла, не поздоровавшись с человеком с мрачно выпирающей челюстью в конце очереди.

Струйки тающего кулфи игриво стекали по его точеному подбородку и острым ключицам, скрываясь в глубоких тайнах его ачкана. Драупади представила, как они, должно быть, струятся по его закаленной фигуре, прячась под его белыми брюками, готовясь ответить на мольбы любой женщины и показать их глазам секреты, скрытые за этим отвратительным белым одеянием. Клянусь Семью! Что со мной? О Пракиони, очисти свою служанку от этих нечистых мыслей! Драупади почувствовала, как ее щеки вспыхнули, стоило ей повнимательней глянуть на его лицо.

И все же она не смогла устоять. Казалось, его лицо было порождением тайной любовной связи между красотой и жесткостью. В этих светлых глазах светилась определенная мрачность. Его измазанные кремом губы внизу были чуть полноватыми и так восхитительно изгибались сверху. Ей хотелось станцевать именно с ним. Кажется, он безопасен. Разве может случиться что-нибудь более ужасное, чем уже произошло? Она направилась в его сторону, едва почувствовав, как мать предостерегающе ущипнула ее за руку.