ШИШУПАЛ понял, что суматоха за ареной должна быть связана с Драупади и Карной. Он протолкался сквозь небольшую толпу, волоча за собой на буксире Судаму, и, прищурив глаза от палящего солнца, огляделся в поисках Драупади. Ее глаза метались взад и вперед между двумя неестественно спокойными мужчинами, уставившимися друг на друга. Одним из них был Карна, и, хотя Шишупал не имел ни малейшего представления, кем был стоявший перед ним человек в оранжевом одеянии, он видел, что этот мужчина с серебристыми прядями в волосах не был агхори. И тогда он тоже почувствовал тяжесть взглядов, которыми обменялись эти двое. Он и сам не знал почему, но все-таки вздрогнул, несмотря на царящую жару.

Оставшиеся далеко позади, дома, в империи, жрецы Унни Этралл часто повторяли, что не по сезону сильная дрожь означает только одно: смерть не за горами. Встревожившийся Шишупал крепко схватил за руку Судаму, проталкивающегося вперед сквозь толпу. Карна и агхори по-прежнему не отводили глаз друг от друга. Наконец и остальные собравшиеся вокруг начали обращать внимание на их разговор и невольно отступили назад. Было что-то нервирующее в том спокойствии, что царило в беседе этих двоих.

Краем глаза Шишупал заметил, что из окна в доме драхм спускается Кришна по странного вида веревке. Спустившись, он повернулся, глянул на Карну, потом на агхори, и на лице Кришны появилось выражение ужаса. Очевидно, узурпатор знал, что творилось между этими двумя. Шишупал пытался разглядеть на этих лицах уважение, гнев или даже восхищение, но не увидел ничего из этого, хотя что-то похожее все-таки было. Шишупал, бывший глава Когтей, внезапно почувствовал страх, тот самый, что он когда-то чувствовал в детстве по ночам, слушая рассказы своей матери о валькириях смерти.

Агхори повернулся к Драупади:

– Царевна, приди ко мне, как к отцу желанному!

Карна инстинктивно сомкнул пальцы на запястье Драупади и толкнул ее себе за спину:

– А что, если она не захочет прийти?

Как ни странно, агхори улыбнулся. Той снисходительной улыбкой, от которой у любого могла бы застыть кровь в жилах.

– Теперь, когда ты непозволительно прикоснулся к моей жене, решт, Закон позволяет мне убить тебя, – тихо сказал он, принимая лук от гиганта агхори, стоящего позади него в оранжевом одеянии. – Как раз вовремя.

– Ты собираешься сражаться луком с безоружным? – закричал, не помня себя, Шишупал. – Разве в этом есть справедливость?

– Она давно умерла, – холодно обронил агхори, бросив лук и колчан со стрелами к ногам Карны. – Но они были для него.

ШАКУНИ с горечью осознал, что единственный раз, когда он задумался о несправедливости, это касалось его самого. Но происходящее было так несправедливо! Люди, которых он пытал, планы, которые ему пришлось пересмотреть, бессонные ночи, которые ему пришлось пережить, – это все было напрасно. Ибо именно Арджуна завоевал руку Драупади. Если этот балаганный шут и его гигантский брат-грубиян были здесь, живы, то, без сомнения, и другие братья также рыскали поблизости. Из отчетов Анаясы Шакуни подозревал, что сыновья Панду избежали пожара в Варнаврате, сбежав через давно забытый туннель, но он и не подозревал, что они планируют объявить о своем воскрешении на сваямваре в Панчале. Как, будь оно все проклято, эти тупицы спланировали такую сложную уловку?