Осознание ударило его железным кулаком, когда он увидел, как Кришна обменялся парой коротких слов с Бхимом. О, ты чудовище! Но Шакуни все-таки почувствовал, как его рот невольно скривился в восхищении, когда он понял, что Кришна использовал шиповник, в который Шакуни бросил сыновей Панду, чтобы создать невидимые нити вокруг их запястий, дабы они следовали его воле. Ты и есть великий кукловод, стоящий за этим.

Палящее солнце над головой заставило Шакуни прикрыть глаза. Он видел Карну, шагающего к Арджуне, и солнце сияло на его золотых доспехах и высекало искры из золотых серег в его ушах.

– Ты всегда собираешь целую толпу, – заметил Карна.

– Если они надеются, что я проявлю милосердие, они будут разочарованы. – Рука Арджуны метнулась вперед, как кобра, натягивая тетиву и выпуская стрелу быстрее, чем мог уследить глаз. Карна переместил ногу влево и лишь слегка наклонил шею, чтобы уклониться от полета стрелы, а затем развернулся полукругом и выстрелил в ответ. Арджуна отразил выстрел Карны легким взмахом своего лука, а затем послал новую стрелу.

Шакуни заковылял в укрытие, прижимаясь к Шишупалу и Судаме. Эти идиоты устроили дуэль с луками и стрелами прямо посреди толпы! Но если Шакуни решил, что лучники безрассудны, то зрители просто приводили его в замешательство. Простодушная толпа внезапно ожила, словно освободившись от каких-то чар. Голоса выкрикивали бессмысленные советы, шептали молитвы и громко подбадривали сражающихся. Люди рядом с Шакуни толкались и кричали до хрипоты, кто-то прятался за повозками, чтобы их не настигла шальная стрела. Многие забирались на деревья и сидели там, как обезьяны, на ветвях, крича и потрясая кулаками. Эта парочка решила утолить жажду Кампильи к крови героев, в которой так несправедливо было отказано городу на сваямваре.

Разум Шакуни начал придумывать, как ему стоит бросить кости, если один из этих двоих умрет. Одна только гамма грядущих возможностей заставляла его трепетать, как девушку в брачную ночь. Карна и Арджуна направляли свои луки друг на друга, как мечи, стреляя смертоносными стрелами, целясь так, чтобы искалечить ноги друг друга, но при этом соблюдая осторожность и стараясь не ранить никого в толпе. Они ныряли, сталкивались, толкались, стреляли и даже бодали друг друга головами, не делая при этом ни шага. Толпа вокруг двоих следовала за их движениями, не останавливаясь ни на миг. Несмотря на то что у него никогда не было особой склонности к драме, в крови Шакуни поднялся восторг. Кожу покалывало от ужаса и надежды. В голове Шакуни билась одна мысль: Вайю защити! – любое представление об интригах было уничтожено огнем ненависти между Арджуной и Карной. Он знал, насколько жестокой была их вражда. Они могли бы сжечь ею мир дотла. И вот Карна коснулся приза, принадлежащего Арджуне, и Арджуна выпустил первую стрелу. И то, что было предотвращено много лет назад на Турнире Героев в Хастине, наконец-то завершается в Кампилье. Где-то в глубине души Шакуни всегда знал, что этот день настанет. Карна был судьбой Арджуны, а Арджуна был судьбой Карны. Они, наконец, нашли друг друга, и у них было оправдание их стремления к убийству.