Внутри расположилось множество белоснежных колонн – огромных, выше двух этажей, поднимавшихся к сводчатому потолку, у которого чистым белым светом горели факелы. А над ними переплеталось бесчисленное количество дорожек и балконов, усеянных фигурами в оранжевом, которые зловеще смотрели вниз на пару, идущую через зал.

В центре зала расположилась деревянная скульптура, изображавшая более пятидесяти овец, бегущих длинной вереницей. Овцы, оказавшиеся впереди, застыли на разной высоте, словно в разный момент прыжка, и при этом скульптура была сделана так искусно, что создавалось впечатление, что они яростно сталкиваются со стеклянной стеной, спроектированной так, чтобы выглядеть, что она вот-вот разрушится. Само стекло окутывала светящаяся голубая дымка, словно струившаяся изнутри. Нала прошла мимо этой разрушающейся стены и ахнула, увидев высокую кучу искусно сделанных овечьих голов по другую сторону стекла.

Паршурам издал сухой смешок:

– Я понимаю, почему это произвело на тебя впечатление. Искусство дэвов. Я считаю, что овцы должны были представлять нас, людей, символизируя при этом, что у нас нет мужества отклониться от нормы, даже когда мы знаем, что бежим к собственному забвению.

Нала вздрогнула. Она бы никогда не догадалась, что скульптура означала именно это. Пока их вели вниз по длинной узкой лестнице, изгибающейся вниз, она была занята своими мыслями. Держась рукой за стену, она начала осторожно спускаться. Лестница вилась дальше, петляя все глубже.

– Ты думаешь, я опасен? – спросил Паршурам.

Вопрос вернул Налу к действительности. Это был вопрос с подвохом? Если человек, печально известный уничтожением кшарьев, мог быть не опасен, то кто ж тогда опасен?

– Хм, мастер… – пробормотала она, затем вспомнила, что ачарья сказал ей о лжи. – Да, чрезвычайно.

– Саптариши гораздо опаснее меня, – сказал Паршурам. – Так что держи голову опущенной, как и плечи. – Как раз в этот момент лестница резко оборвалась, и они оказались в огромном холле. – Мы пришли.

Нала вошла в Зал Совета Саптариши, ни разу не подняв глаз. Зал находился в пещере, но он был настолько белым, как будто она вошла в самую пасть луны. Казалось, половина мебели сделана изо льда. Пол был неровным, белым и сделанным из камня, а потолок – из белоснежного кристалла. Он словно исчезал в белом небе, что казалось невозможным, учитывая, что они находились под землей. И все же, несмотря на всю белизну, Нала почувствовала темноту, царившую в комнате. Одно было ясно: если это место было создано, чтобы внушать страх, оно до безумия хорошо справилось со своей задачей.