Шишупал

I

Железный Комендант кишел людьми, многие даже не потрудились обуться и спешили, волоча вещи, мешки и все, что могли спасти, таща за собой детей. Каждая повозка, которая могла двигаться, была доверху набита коробками, сундуками и матрасами, а также всевозможным бесполезным хламом, который, несомненно, сгорел бы первым. Попытка спасти что-то, кроме собственной жизни, во время осады была очень плохой идеей. Шишупал и Эклаввья встретили много таких несчастных душ, съежившихся под одеялами, притаившихся на порогах заброшенных мельниц и домов, забившихся в тенистые переулки, ведущие к пустым рынкам.

В попытке выбраться из Железного Коменданта не было ничего хорошего. Но они были голодны. Они пошли в ближайшую таверну, которая все еще работала. На дальней стене таверны виднелась фреска, и Шишупал, прищурившись, начал ее изучать. Там был изображен сидевший в центре Кришна, окруженный сенаторами. Под столом сидели горожане, воздев руки в знак благодарности к небу, наслаждаясь пользой хорошего управления Республикой. Под фреской были выгравированы золотом слова «Для народа. Волей народа». Какой-то борец за правду сумел взобраться наверх и замазать эти слова черным, что, вероятно, подразумевало: «На хер народ! Грабь народ!»

Таверна была наполнена той гулкой тишиной, что появляется, когда нет ни звука. Не было ни пьяных драк, не шипело жареное мясо, не раздавался звон кубков, не слышалось гула голосов. Мужчины сбились в кучу и пили в тишине, со спокойной решимостью в глазах. Очаг из черного камня в углу хранил тепло давно потухшего огня. Бармен стоял за шатким столом, готовый нырнуть за него при первом намеке на неприятности.

В эту отчаянную тишину вошел Эклаввья, Бог Шума.

– Парни! – выкрикнул он. – Это таверна или дом скорби? Вы ведете себя так, будто снаружи осада!

– Отвали! – прорычал один из мужчин.

– Зато теперь они не будут пялиться на нас из страха, что мы можем подойти к их столикам и завязать разговор, – прошептал Эклаввья Шишупалу. – И наше прикрытие останется нетронутым.

Шишупал устало сел за первый попавшийся свободный столик. Они два дня отсиживались в жилище для прислуги у госпожи Раши. Им не досталось ничего. Ни известий, ни еды, ни воды. И у Шишупала, и у Эклаввьи деньги были на исходе, а осада только набирала обороты. Шишупал поднял руку и потребовал принести два горячих блюда. Он угрюмо сидел за столом, делая вид, что слушает монолог Эклаввьи. Пока что они окончательно убедились, что у ворот были только греки. В рядах осаждающих не развевались знамена Льва или Айравата. Каляван действовал самостоятельно. Вот идиот! Но он надеялся, что Каляван победит, потому что, если он потерпит поражение, это ослабит единый фронт Джарасандха и война Ямуны затянется еще на десять лет.