Юдхиштир оттолкнул предостерегающую руку Сахадева и сказал – лицо его было темным, как спинка жука-оленя:

– Ваша светлость, можно мне будет продиктовать Указ вместо вас? Если вы согласитесь с моими словами, вы сможете поставить на них свою печать одобрения. – И, не дожидаясь согласия царя, Юдхиштир повернулся к писцу, сидящему за низким столом. Не обращая внимания на предостерегающий шепот Сахадева, он четким голосом продиктовал: – Добавь необходимое вступление, а затем напиши: «В дополнение к продолжающимся переговорам в Имперском трибунале по вопросу наследования престола Хастинапура, инициированным Сахадевом Мадрином, Третьим носящим это имя, пусть будет записано, что перерывы, не относящиеся к контурам самого вопроса о разделе, будь то физический или словесный, не будут рассматриваться, обсуждаться, упоминаться, аргументироваться или озвучиваться при любых обстоятельствах. И ни при каких обстоятельствах, счастливых и несчастных случаях, поступке или проступке, продолжающееся разбирательство не должно прерываться сторонами, не являющимися Кауравами. И при этом вопрос не должен быть отложен или оставлен сторонами, ведущими переговоры, до тех пор пока не будет согласован взаимоприемлемый вывод всеми сопутствующими сторонами».

Юдхиштир повернулся к Белому Орлу:

– Дед, я позаботился о том, чтобы включить в текст и твое обещание, данное в Залах Правосудия. Является ли этот Указ приемлемым для царя?

– Не слишком ли это многословно, царевич? – спросил Шакуни. – Мы можем пробыть здесь очень долго. Надеюсь, ты знаешь, что царский Указ может быть отменен только Советом Восьми?

Юдхиштир проигнорировал слова Шакуни, словно его и не существовало:

– Ваша светлость, если вы разрешите…

Последовал усталый, бессильный кивок короля. И вот так, за полминуты поспешности, Юдхиштир неосознанно разрушил все то, на что он потратил половину своей жизни, пытаясь этого же и достичь.