Дерево треснуло, металл заскрежетал, и плоть разорвалась – они с оглушительными воплями врезались в греков. И вопль Дождь был свирепейшим из всех. Она уклонилась в сторону, пропустив неуклюжий удар копья, нанесенный парнем, достаточно молодым, чтобы быть ее сыном. Она столь резко вогнала свой щит ему в рот, что он запрокинул голову и врезался в греческого лучника. Места между ними было достаточно. Она повернулась, чтобы убить человека, которого протаранила до этого, но нашла его уже мертвым – в шее торчала стрела. Неважно. Она увидела, как на нее уставился застывший от страха грек. Хорошо. Страх – это хорошо.

ТЕЛЛИС едва мог двигаться. Разве они не выиграли битву? Ведь им сказали именно это. Тогда почему матхуранцы напали на них? Эти бронированные воины мчались к ним, как мстительный зверь. Это казалось не дикой атакой толпы, а целенаправленным нападением. Большинство атакующих были молодыми женщинами. Одна была коротко подстрижена. Другая – толстая. Теллис не боялся женщин, но с этими матхуранцами было что-то не так. Он видел ту, с которой сражался архонт. То, что он выжил, означало, что сама Гея подарила ему удачу, что бы он ни утверждал впоследствии.

Вот дерьмо! Они должны были бежать. Какого черта Циликс и остальные остались? Он должен был заставить Циликса убраться отсюда! Почему их должно волновать, завоюет ли Каляван город, которым он даже не планировал управлять? Каляван всего лишь недоросток, будь он проклят!

Матхуранцы внезапно двинулись в их направлении. Он неуклюже попытался вытащить стрелу из колчана. И в этот момент в Циликса врезался щит высокой женщины, и напарника отбросило прямо на него. Теллис запнулся, и выпущенная им стрела взлетела в воздух и вернулась, чтобы глубоко вонзиться в шею Циликса. Теллис тупо уставился на высокую женщину, едва осознавая, что он только что убил своего друга, а она вдруг врезалась в него плечом, отбросив его на землю. Она наступила ему на шею ботинком и бросилась вперед. Теллис закашлялся кровью, чувствуя лишь счастье, что его не зарубили его же мечом. Рядом кто-то кричал:

– Умри! Умри!

Он попытался повернуться на голос, но понял, что не может. У него была сломана шея. О проклятье!

ДОЖДЬ слышала, как позади нее завывала Буря:

– Умри! Умри!

А сама тем временем ударила ножом мальчишку, упавшего на землю. Вперед. Строй греков распался, и ей стало легче бить клинком. Она нарубила другого мужчину, как мясо, оставив его истекать кровью. Она увернулась от стрелы и, когда грек попытался защититься, попросту сломала ему лук. Впереди греков еще больше, они даже пытались образовать из щитов стену. Она врезалась в них прежде, чем они успели это сделать, ее удар рассек шею ближайшего к ней щитоносца. Остальные Волчицы с воем врезались в линию щитов. Шеренга наконец качнулась, и мужчины начали падать.