– Забудьте про баржу. Наверное, я какое-то время покатаюсь по Гоночным колеям вместо Ашти. Если так пойдет и дальше, то Консорциум скоро завладеет всей рекой. Возможно, пришло время вернуться на сушу.

Нилит подвела коня поближе к Гирабу. Лодочник протянул ей руку, и она крепко ее пожала.

– Знаешь, я бы сдержала слово.

Он кивнул.

– Вот почему я так долго шел вместе с вами. Не знаю, за что вы сражаетесь, но, похоже, вы на стороне добра, так что я желаю вам удачи. Возможно, ветер принесет Арку перемены. Удачи вам, императрица, – сказал он и впервые низко поклонился ей – с истинным уважением.

Нилит кивнула ему, и, в последний раз бросив взгляд на лагерь кочевников, на его тощих ослов, жующих тарелки, забытые среди синих палаток, она пустила Аноиш в галоп.

Пустыня полетела мимо нее, но Нилит не обращала на нее внимания, а отчаянно старалась забыть о головной боли и о том, что содержимое желудка пытается вырваться наружу. Она отхлебывала воду из бурдюка, но это не очень ей помогало, а когда они вырвались из последних Гоночных колей на зелено-красное лоскутное одеяло пустыни, солнце начало поджаривать ее.

Она была рада, что Безел вернулся. Какое-то время он летел рядом с ней, наперегонки с конем, затем взлетел в чистое синее небо, чтобы следить за находящимся где-то вдали Фаразаром. По крайней мере, Нилит на это надеялась. Она доверяла зорким глазам птицы.

Вдруг Безел снова упал вниз. Нилит позволила ему сесть на ее руку и поморщилась, когда один из его когтей проткнул обшитый кожей рукав.

– Прости, – заклекотал он. – Бывает.

– Чего она хотела?

– Кто?

– Моя дочь-интриганка.

Нилит никогда не слышала, как птицы рычат, но Безелу это удалось.

– А. Она. Узнать, где ты.

– И?

Сокол подмигнул ей.

– Я не выдал тебя, императрица. Я замел твои следы, заставил ее гадать.

Нилит вздохнула; ей не хотелось услышать ответ на свой вопрос.

– Что она задумала? Они все еще считают, что Фаразар в своем убежище? Аракс ведь еще не сгорел?