– Да, думаю, самое время это сделать, – согласился Банья-Ковалло, добродушно кивнув. – Отведите синьору в ледник. Надеюсь, – он обратился к Ветрувии, – вы найдёте в себе силы посмотреть на бренное тело? В конце концов, мы все такими станем, так что бояться нечего.

– Да, синьор. Я готова, – произнесла Ветрувия, слегка дрогнувшим голосом.

– Синьор Марини, вы не проводите синьору? Окажите любезность, – мягко попросил аудитор.

– Думаю, синьор, это без труда сделают ваши помощники, – Марино так же мягко кивнул в сторону охранников. – А я, смею напомнить, являюсь адвокатом Аполлинарии Фиоре, у нас заключён договор. Согласно договору, я представляю интересы синьоры во всех инстанциях, поэтому не могу её оставить даже из уважения к вам.

– Однако… – взгляд синьора Банья-Ковалло стал таким ласковым, что его вполне можно было назвать супермедовым.

– Позвольте синьору Марини остаться, – попросила я, постаравшись изобразить смущение и испуг. – Я никогда не разговаривала с таким важным господином, как вы, и ужасно робею. Всё-таки, я – простая женщина, не знаю ни законов, ни правил, да и женщине нельзя оставаться наедине с мужчиной. Слухи пойдут, а тут у нас только дай повод… А я, смею напомнить – честная вдова…

– Хорошо, пусть ваш адвокат останется, – щедро разрешил миланский аудитор.

Охрана вывела Ветрувию, на мгновение вопли синьоры Чески возобновились, потом дверь закрылась, и через пару секунд всё снова утихло.

Глава 28

Глава 28

– Значит, вы считаете, что свекровь вас оговаривает? – продолжил беседу миланский чиновник.

– Считаю, что она просто ухватилась за возможность избавиться от синьоры Аполлинарии, – вместо меня ответил Марино Марини. – Сам факт, что покойный синьор Джианне Фиоре предпочёл оставить всё имущество не матери или родному брату, а жене, о многом говорит.

– О чем же, например? – осведомился аудитор почти вкрадчиво.

– О том, что муж хотел позаботиться о своей жене, – подсказал ему Марино таким же вкрадчивым тоном.

– Он сам сказал вам об этом? – поинтересовался синьор Бьяна-Ковалло. – Я имею в виду покойного Фиоре.

– Да, – ответил адвокат. – И я считаю, что вопросы об этом неуместны. Мы же деловые люди и верим фактам, а не чьим-то фантазиям. А факты таковы, что синьора – одна из самых успешных кондитеров в нашей округе, и кому-то это внезапно не понравилось.

– Я слышал, вы делаете какое-то особое лакомство, синьора? – тут же переменил тему разговора аудитор.

– Ничего особенного, синьор, – поскромничала я, наконец-то вступая в разговор. – Просто вкладываю душу в своё дело… в дело моего мужа… Он хотел, чтобы наше варенье стало знаменитым… Не желаете попробовать? Вот это – экспериментальный образец, – я достала из корзины льняной мешочек, перевязанный верёвочкой, – попробуйте. Все очень хвалят.