– Мои родители… Моя семья…

– Мы знаем, – Андреас чуть прикрыл глаза. – Ты должен рассказать, как это произошло. Ты ведь был там?

Максимилиан кивнул. Зажмурился, собираясь с мыслями перед прыжком в кровавые события той ночи. Потом глубоко вдохнул и начал свой рассказ, стараясь не упустить ничего существенного.

Он рассказал о приезде семьи в проклятый Брасток, о том, как отец искал ведьму, о слухах о шамане. Рассказал о странном сне и девочке, превратившей тот сон в кошмар наяву. С ожесточенными подробностями поведал об убийстве семьи, о людях с замотанными лицами, о последних минутах отца, о человеке с сеткой шрамов на лице.

Здесь Андреас и экзарх слушали особенно внимательно. Когда Максимилиан упомянул Уговор, что неизвестный колдун предлагал отцу, Исидор поднял руку и переспросил:

– Уговор? Ты уверен?

– Уверен, – без тени сомнения ответил мальчик.

– И Кастор… Твой отец отказался?

Максимилиан возмущенно посмотрел на мужчину, совсем позабыв про этикет и свое положение.

– Конечно отказался!

– Мальчик, – мягко обратился глава орденского дома, облокачиваясь локтями о стол. – Прости меня за вопрос, но… Ты видел как погиб твой отец?

Вопрос был очень странным, неприятным. Зачем они так говорят? Неужели они не верят ему?

– Вспомни, это очень важно, – пояснил Исидор.

– Был взрыв, дом начал гореть…

– Твой отец погиб? – с напором повторил экзарх.

– Да! – Максимилиан вздернул подбородок. – Погиб! И забрал с собой много врагов!

Андреас кивнул, отошел к окну, налил себе еще вина, уставился в темное стекло. Сервий вздохнул, открыл ящик стола и смахнул туда пергамент. Устало потер глаза пальцами.

Шли секунды, молчание затягивалось. За окном шелестел ночной дождь, по комнате разносились шелест одежд да позвякивание перстня Андреаса о бокал, когда мужчина подносил тот к губам.

Максимилиан опустил глаза на свои пальцы, что ковыряли глиняную кружку.

Почему им так важна смерть его отца? Почему они больше ничего не спрашивают?

Пусть продолжать никто не просил, но ему было что рассказать еще.

– Потом я встретил капитана Равса, – начал он и сразу понял, что попал в точку.

– Кого? – встрепенулся экзарх.

– Тьма меня разбери, ты полон сюрпризов! – развернулся Андреас. – Где? Где ты видел его?

И Максимилиан, вновь оказавшись в центре внимания, снова выудил из памяти все, что смог. И про свое спасение, и про засаду на привале, и про демона крови, и про то, как капитан вступил в схватку с этим чудовищем.

– Он передал ляпис с камнями и попросил найти вас, господин Исидор, – Максимилиан виновато развел руками. – Но камни я не донес, демон отнял их у меня.

– Отнял камни, а тебя пощадил? – с сомнением спросил экзарх.

– Мне кажется, это был не простой демон, а кадавр, – судя по всему, Андреас был более подкован в подобных вещах. – Если его подчинил мейран[15], то он вполне мог пощадить мальчика.

– Но зачем? – хмыкнул Сервий. – К чему ему свидетель?

– Вот этот вопрос на тысячу золотых, – хмыкнул Исидор.

Он притащил из угла стул с высокой спинкой, уселся напротив Максимилиана, поставил на край стола блюдо с фруктовыми сладостями и приказал:

– Расскажи всё заново, с момента вашего прибытия в Брасток. И не бойся повторяться, я умею слушать терпеливо.

И Максимилиан начал всё заново, повторяясь и вспоминая что-то новое. Вспомнил про цирк-шапито, про факелы на улицах города, про собственные видения и про то, как попал к Джайну.

Исидор слушал внимательно, не перебивая и не отвлекаясь. Экзарх, которому ночное бдение давалось тяжелее, несколько раз подходил к окну, чтобы подышать прохладным воздухом, пил из маленького медного кувшинчика.

Под конец уже и Максимилиан устал, не вполне соображая о чем уже говорил, а что забыл упомянуть. Но Андреас сам поставил точку.

– Ты сказал, что в ляписе капитана был странный камень? – спросил он. – Что именно с ним было не так?

Максимилиан неуверенно пожал плечами.

– Ну, просто камень, самый обычный. Я еще подумал, как он оказался среди самоцветов?

– Не мог он туда случайно попасть? – прищурился Исидор.

– Нет, господин, никак не мог.

Андреас откинулся назад, замычал, подняв лицо к потолку. Сокрушенно проговорил сквозь зубы:

– Да, мальчик, не зря тебя нарекли Рэкисом.

Он резко встал, заходил взад-вперед по комнате, заложив руки за спину. Экзарх, следящий за ним взглядом, спросил упавшим голосом:

– Значит, дайсан у них?

– Да, тьма их раздери, у них! – зло рявкнул Исидор. – Годы работы в пекло!

– Никто не мог знать о том, что камень понесут через Пустоши, – заметил глава дома. – Если только кто-то из команды Равса не проболтался.

– Или кто-то в самом Тригмагистрате, – недовольно хмыкнул Андреас. – Капитан не стал бы говорить о грузе даже своим людям, он слишком хорошо знает цену таким секретам.

– А события в Брастоке?

– Звенья одной цепи, – кивнул Андреас. – Мы искали следы шамана, а тот явился во плоти и ударил первым.

– Кастор мог знать о камне?

Исидор пожал плечами.

– Даже если бы и знал, то не сказал бы.

– Это если он не принял Уговор, – парировал Сервий. – Смерть родных может сломать любого.

– Отец не принимал Уговор! – воскликнул Максимилиан, вскакивая и грохая кружкой о столешницу. – Он не предатель!

Мальчик плохо понимал, о чем именно говорили мужчины, но четко ощущал тональность предположений. Его безмерно возмущало, что эти люди могли помыслить о подобном!

Андреас и Сервий воззрились на него так, словно оба только вспомнили о присутствии мальчика.

– Держите себя в руках, юный Авигнис! – строго произнес глава дома. – Не смейте влезать в разговоры старших!

Максимилиан выдержал этот напор, укрывшись щитом праведного гнева. Ответил, мысленно готовясь к любым последствиям:

– Простите господин, но я никому не позволю очернять имя моего отца!

– И в мыслях не было, – устало вмешался Исидор. – Максимилиан, ты оказал нам неоценимую помощь, и твой отец во Свете гордится тобой. Но ты должен понять, что наш интерес вовсе не праздный, от верного понимания сложившейся ситуации зависят не только жизни, но и судьба всей Империи.

Мужчина отодвинул в сторону одну из портьер, за которой оказался искусно выполненный гобелен карты старой Империи. Разноцветными нитями отображались провинции и города, узоры рек и озер, изломы гор и прибрежных отмелей. Маленькие фигурки воинов держали в руках штандарты баронов и благородных домов.

Соткавший гобелен обладал настоящим мастерством, и такая красота казалась чужеродной в скупом интерьере кабинета.

– Подарок Императора, – пояснил Исидор, тоже понимающий открывшийся контраст. – Таков был прежний мир, не идеальный, но лучший. А потом… Ты знаком с историей, молодой Авигнис?

– Да, господин, – ответил Максимилиан. – Я изучал «Хронику престолов и земель», «Хроники Утраченного Света» и «Писание о Последних днях».

– Достойные труды. Тогда ты должен знать, кто стал причиной таких гибельных перемен.

– Три шамана, возглавившие бунт против Императора?

– Три выродка, предавшие свой род, – эмоционально отозвался глава дома. – Вшивые дети грязи.

– Я читал, что после того, как мятежники были разбиты, шаманы предстали перед Императором, – решил задать давно интересующий вопрос Максимилиан. – Почему же их не казнили?

Андреас скрестив руки на груди, ответил:

– Император хотел быть не палачом, а миротворцем. К тому же, горящий на костре мейран – слишком яркий символ для его сторонников, среди которых много обманутых лживыми речами простолюдинов. Зачем лить кровь подданных, если можно указать им на их заблуждения?

Максимилиан никогда не думал о подобном, поразился мудрости и великодушию последнего Императора.

– К тому же, шаманов чрезвычайно сложно убить, – в голосе Андреаса промелькнули нотки сожаления. – Было решено провести ритуал раздушевления.

Мальчик никогда не слышал ни о чем подобном, но название ритуала звучало пугающе.

– Черные души мейранов перенесли в камни, что утратили цвет – так получились дайсаны, – продолжил Исидор. – Отборный отряд из Преторианской Спикулы отвез дайсаны на север, захоронил камни в разных местах Мертвого материка.

– Захоронил? – удивился Максимилиан. – Почему не оставили у себя, под охраной?

Ответом ему были снисходительные усмешки, словно он спросил нечто очевидное.

– Ох, святая наивность, – покачал головой глава дома, потом тяжело поднялся из-за стола, утирая слипающиеся глаза. – Ладно, Андреас, пора заканчивать этот экскурс. У меня завтра сложный день, что после этой ночи сделался еще сложнее.

– Иди отдыхай, дорогой Сервий, – кивнул ему Исидор. – Я хочу завершить беседу с сыном своего друга.

Экзарх на секунду застыл, и Максимилиан подумал, что он сейчас возмутиться тому, как Андреас распоряжается в его собственном кабинете. Но глава дома оправил балахон на животе, махнул рукой, произнеся: «Вино в холодной», и с легким кряхтением ушел прочь из комнаты.

Да кто такой этот Андреас Исидор?

– Дайсаны – это камни-проклятия, – пояснил мужчина, присаживаясь на край стола. – Это тюрьмы для тех, кто умеет ходить между мирами. Защитные свойства таких самоцветов настолько сильны, что превращают их в ядовитые зерна, отравляющие все вокруг себя. Если закопать такой камень в землю, то рано или поздно там погибнет всё живое, и из мертвой земли начнут сочиться моровые воды. Если запереть в сундук и выставить охрану, то спустя время стражей охватит лихорадка одержимости, а убежище вокруг превратится в гнездовье тварей.