Здесь раньше было богатое хозяйство, с виноградниками и садами. Должно быть, город когда-то неплохо жил с продажи вина и масла, раз уж в сторону столичных земель проложили такую хорошую дорогу.

Сейчас же, как и всюду, здесь царили запустение и тлен.

В голове каравана раздался свист, и весь поезд остановился. Где-то залаяла собака, хрипло и испуганно.

– Эй, малой! – бросил Рис через плечо. – Почти доехали. Сейчас костры пройдем, и, считай, на месте.

– Костры? – не понял Максимилиан.

– Агась, – подтвердил возничий, не удосужившись объяснениями. – Токмо обождать придется, перед нами щепочная артель затесалась.

Стены Ноиранта скалились черным от дегтя частоколом и было видно, что их поставили не так давно, довольно грубо отгородив часть домов от другой части города. Перед раскрытыми воротами, на плоских стальных чашах, горело два костра, сухо щелкая толстыми поленьями. Рядом сгрудились вооруженные пиками стражники в глубоких, скрывающих лица клобуках. Максимилиан заметил среди прочих двух гостальеров с мечами-крючьями, а также светло-серый походный плащ служителя Ордена Радиус.

А еще в тяжелом сизом дыму, словно специально скрываясь от посторонних глаз, скрывалась кривая сгорбленная фигура, от которой веяло холодным ужасом – человекоподобная тварь с круглой пастью морской миноги вместо лица.

Линкет, пожиратель гнили! Слава Свету, на службе праведных людей.

Сквозь костры медленно проходили фигуры в длинных балахонах и с внушительными топорами и пилами на плечах. Их могучие кони с толстыми лохматыми ногами тянули за собой подводы с бревнами, с горами хвороста и разлапистыми пнями.

Когда между огней потянулась замыкающая группа дровосеков, один из них вдруг зашатался, словно пьяный, выронил топор. Из-под балахона посыпалось что-то мясистое, извивающееся.

Взвился линкет, шипя и клацая зубами, живым снарядом врезался в толпу не успевших ничего понять лесорубов. Принялся жадно запихивать в пасть куски ожившей плоти, царапая когтями брусчатку.

Чуть запоздало среагировали стражники, бросаясь на конвульсивно танцующего дровосека. Тот уже превращался во что-то иное, во что-то, все это время прячущееся внутри.

Пики с поперечными перекладинами пронзили тело в балахоне, опрокинули, прижали к земле. Кто-то с трудом оттащил упирающегося и недовольно орущего линкета, что пытался урвать хотя бы еще кусочек. Блеснули кристаллы соли, грохнула о камни «янтарная» капля. Мечи гостальеров растащили в стороны уже неподвижное тело твари. Подскочившие мальчишки лопатами загрузили останки в широкие плетеные корзины и скрылись в направлении рва.

Все произошло очень быстро. Должно быть, подобное не редкость в этих краях.

– Видал? – спросил Рис тоном, будто специально организовал зрелище для своего попутчика. – Этих парней не провести.

И добавил, привстав на козлах.

– Что ж, теперь наша очередь.

А Максимилиану вдруг сделалось страшно, да так, что даже живот похолодел.

Что если внутри него тоже сидит темная сущность? Что если люди капитана Равса не смогли полностью вытащить призрака-паразита?

Что если сторожевые амулеты среагируют на проросший духокамень?

Перед глазами возникла разинутая пасть линкета и мальчику сделалось дурно.

Караван тронулся, заворачивая к воротам хвост из нескольких повозок. Первым сквозь костры проехал Фар-Абади, нарядившийся ради такого случая в халат цвета изумруда с красными воланчиками на поясе и рукавах. Следом медленно покатились остальные. Между телегами шагала спешившаяся охрана, не желая оставлять груз без присмотра.

Когда повозка, в которой везли Максимилиана, выправилась и встала в очередь, мальчик откинулся на лежанку, натянув до подбородка покрывало.

Скрипело проклятое колесо, мурлыкал что-то под нос Рис. Вот ноздрей коснулся дым, горький, пахнущий странной ароматической смолой.

Камень под лопаткой заворочался, разгоняя пульсирующую боль.

Максимилиан, сцепив зубы, окаменел.

Дым проник под полог, разлетелся полупрозрачными рукавами.

Они уже проехали костры? Пересекли тот рубеж, где несчастный лесоруб начал обращаться в чудовище?

Вдалеке раздался резкий крик и дилижанс остановился. Привстал Рис, всматриваясь вперед.

Максимилиан скосил глаза. Тихо всхлипнул, задерживая дыхание от страха.

В прорезях ткани виднелось плечо и голова отвратительной твари. Источающее полупрозрачную слизь и нестерпимый запах гниения, покрытое похожими на плесень наростами и бурыми подкожными пятнами, тело линкета лишь напоминало человеческое, но уже давно таковым не являлось.

Спина пылала огнем, но мальчик сдержал стон, не сводя глаз с твари за пологом.

Свет Единый, почему они остановились?!

Линкет звякнул цепью, по его коже пробежала мелкая дрожь. Он будто услышал мольбы Максимилиана, начал поворачиваться в его сторону. Его огромный рот запульсировал, втягивая воздух.

Тонкие пальцы с грязными, обломанными ногтями легли на борт дилижанса. Дым на секунду рассеялся – чудовище глядело прямо на Максимилиана. У твари не было глаз, но мальчик точно это знал!

Рис хлопнул поводьями, повозка дернулась, покатилась дальше. Ткань полога шевельнулась, скрывая линкета. В последний момент показалось, что тварь бросится вдогонку, схватит за ногу, начнет рвать плоть и ломать кости!

Ничего подобного не произошло. Повозка миновала костры, чудовище скрылось позади в дыму.

Максимилиан слабо улыбнулся, внутренне отпуская страх.

И вдруг ощутил, как медленно холодеет тело, как стремительно ухудшается самочувствие, будто дым костров забрал с собой невидимое лечебное покрывало.

Когда же они доедут?! Когда из него уже вытащат этот проклятый булыжник?!

Его начало лихорадить, на лбу выступила холодная испарина. Перед глазами поплыли цветные пятна, легкое покалывание в ногах возвещало о скорых судорогах.

Очередная остановка. Голоса, шелест ткани, поток свежего воздуха в лицо. Глухой голос подозрительно спросил:

– А с этим что? Холерный что-ли?

Тяжело дыша, Максимилиан разомкнул веки, увидел силуэт городского стражника на фоне серого неба.

– Да стали бы мы холерного с собой возить! – громко возмутился Рис. – Просто чуть захворал в дороге.

– «Просто захворал»? А какого тогда «ящерка» светится?

– Дык это… Эй!

С Максимилиана рывком сорвали покрывало, жестко ткнули в поясницу древком копья.

– Вылазь! Живо!

– Да ты чего творишь? – повозка качнулась когда возмущенный Рис спрыгнул на землю. – Я ж говорю, захворал, самоцветом пророс!

– Вылазь! – еще один жесткий тычок, от которого Максимилиан в голос взвыл. – Знаем эти ваши «хвори» как без досмотра запретные камни в город завозить! А ну!

С неприятным свистом обнажился короткий меч.

– Вылазь, а то прямо там пузо вскрою!

Огромная лапища схватила мальчика за ногу, потащила прочь из дилижанса. Максимилиан, не привыкший к такому обращению, от души лягнул нависшую фигуру.

– Ах ты сученыш!

Он вылетел наружу, свалился на землю и от боли на миг потерял сознание. Когда пришел в себя, то сквозь плывущую в ушах какофонию смог разобрать новые голоса, сквозь дрожащую призму слез смог разглядеть новые фигуры, одетые в белое и светло-серое.

– Руку на отсечение даю, «бурдюк» это! – не унимался стражник, но уже в стороне.

– Не разбрасывайся руками, уважаемый, – насмешливо перебил его мужской голос с мягким приморским акцентом.

Стражник возмущенно рыкнул, но огрызнуться не решился.

– Это он? – поинтересовался спокойный, чуть усталый голос служителя Ордена.

– Да, асави[13] Дамас, – подтвердил господин Абади. – Сильно плох, самоцвет разум и тело пожирает.

Фигура в светло-сером балахоне качнулась, осматривая лежащего на земле Максимилиана.

– Как вы вообще его довезли? – удивился клирик Единого.

– Молитвами Джайна, если можно так сказать, – в голосе хозяина каравана послышался смешок. – Но, сам видишь, ваши костры всё поломали.

– Вижу. Что-то еще?

– Джайн за парня головой поручился, сказал, что ему обязательно в Башню нужно. Живым.

– В Башне сейчас никого, – задумчиво ответил служитель Ордена, названный Дамасом.

– Я сделал, что обещал, асави, – развел руками Абади. – Я Джайну должен, я долг вернул. Хочешь, оставляй мальца тут, а я поеду.

Максимилиан пошевельнулся, пытаясь самостоятельно все объяснить. Но голова закружилась, и он без сил привалился затылком к колесу телеги. Лишь замычал нечленораздельно, еле двигая одеревеневшими губами.

– Ладно, – сдался клирик. – Раз уж Джайн просил… Куда везти знаешь, а я прежде посыльного пошлю. После сам приду посмотрю что к чему. Как его зовут то?

– Рэкис.

– Рэкис?

– Джайн так сказал.

– Это на языке саалов? Что-то вроде «судьба?»

– Не совсем, асави. Рэ-экис дословно «судьба на пороге». Местные так называют неумолимый рок, карающую судьбу, идущую по пятам.

Служитель Ордена озадачено хмыкнул. Спросил осторожно:

– У него опять видения были?

– Я не спрашивал, он не говорил. Но выглядел худо. Серебра много дал, почти всё, что имел, сказал, чтобы мальцу в конце пути вручили.

– А сам?

– Сам сказал, что ему больше не нужно. Сказал, что пришло время со всем разобраться.

– Что это значит?

Должно быть, хозяин каравана пожал плечами.

– Жаль, хорошим был арканом, – вздохнул Дамас.

– Не унижай мужчину жалостью, – мягко укорил Абади. – И не зарывай раньше времени. Завтра зайдешь? У меня есть отличное шингрийское.

– Хотелось бы.