Дом вызывал чувство тревоги и брезгливости. Но ничего сверх того Максимилиан не видел.

– Старик сказал, что на втором этаже, в кабинете, есть потайная стена, – начал излагать Дюк. – За ней хозяин хранил драгоценности.

– А чего он сам их не вытащил? – спросил Цапля.

– Ему нечем, – хмуро хмыкнул Дюк. – У него руки во время эпидемии усохли, и крысы одну ступню схарчили.

– А что с хозяевами? – спросил Максимилиан.

– Что и со всеми в этом квартале, – буркнул Дюк. – Мор забрал. Еще будем болтать или пойдем уже дело делать? Скоро темнеть начнет.

Цапля неуютно поежился, машинально вознося взгляд к небу и осеняя себя кругом.

– Я по темноте здесь лазать не хочу, – мотнул он головой. – Идем.

Сделал шаг и остановился, заметив, что остальные не двинулись с места.

– Чего встал? – резко спросил Дюк. – Идите первыми, коль подрядились. Иначе на кой ляд вы мне сдались?

Цапля бросил просящий взгляд на Максимилиана.

Тот успокаивающе кивнул, мол, не бойся, не оставлю. Приставил к коновязи трость и с демонстративной неторопливостью переступил порог.

Было ощущение, словно вошел в раскрытую пасть чудовища, зловонную и дышащую гнилым воздухом. Сердце Максимилиана бешено забилось, но он сделал все, чтобы никто не увидел его страх.

Гордость и имя – это всё, что у него осталось. Нельзя, чтобы что-то из этого подвергалось сомнению.

– Обожди, – его тронули за плечо и сбоку протянулась тощая рука Цапли с тяжелым кошелем на ладони. – Земля с погоста. Перед собой сыпь, тогда духи твой след не увидят.

Максимилиан не был силен в народных средствах от темных сил, но не стал пренебрегать ими. Посыпал вперед щепотку обычной на вид земли и пошел вглубь дома, прислушиваясь и присматриваясь ко всему подозрительному. Следом пошли остальные.

Снаружи дом казался совсем небольшим, однако внутри создавалось ощущение настоящего лабиринта, выходящего далеко за рамки видимых стен. Казалось ли так из-за повсеместного мрака, который не мог рассеять призрачный свет, еле продирающийся сквозь мутные оконные стекла? Или из-за баррикад опрокинутой и поломанной мебели, которую грубо разобрали мародеры, не испугавшиеся страшных легенд? А может, дело было в том, что дом на самом деле проваливался сквозь миры, поглощенный демоническими силами, что пришли сюда во время агонии умирающих хозяев?

Пол под ногами покачивался, будто травяной наст над топью. Почему-то пахло сырой ямой и еще чем-то тревожным и неприятным.

– Свет, разгони тьму, подари тепло и благость, – громко зашептал Цапля, но Дюк приказал ему заткнуться.

За спиной что-то противно зашипело, зашуршало, заскреблось.

Цапля охнул, у Максимилиана сердце ухнуло в пятки. Они синхронно обернулись. В руке Дюка тускло блеснул нож.

Что-то толстое, извивающееся мелькнуло и пропало в углу, исчезнув между досок. Максимилиан не сразу догадался что это.

– Просто крыса, – деревянным голосом сказал Дюк. – Их тут полно. Шагайте дальше.

Взгляд Цапли буквально буравил Максимилиана, но тот ничего необычного не видел, лишь пожал плечами.

– Надеюсь, твой дар нас не подведет, – произнес Цапля.

– Это не дар, – иного ответа у Максимилиан не было.

Лестница на второй этаж не выглядела надежной, некоторые ступени оказались поломанными, иные вовсе отсутствовали. При каждом шаге раздавались хруст и противный скрип, предательски раскачивались липкие от плесени поручни. На самом верху Цапля оставил рябую монету, что в полнолуние пролежала на перекрестке. Дюк расщедрился на соль, просыпав тонкую полоску на последней ступени. Максимилиан молча наблюдал за ними, зная, что для иных тварей все эти предосторожности, что хворостина для вола.

Казалось, что тьма будто пар, поднялась с первого этажа сюда, повиснув под пыльными стропилами, прижимаясь к углам и стенам. Черные прямоугольники проходов, подтеки на стенах, похожие на силуэты уродливых существ. На полу – глиняные черепки от разбитого горшка, обрывки ткани, катышки крысиного помета.

– Туда, – тихо, будто боясь потревожить нечто незримое, скомандовал Дюк, указывая в дальнюю комнату.

В руке Цапли появился гвоздь из церкви. Должно быть, мальчишка верил, что сможет защититься им от зла.

Вновь Максимилиан пошел первым, прислушиваясь и приглядываясь. Запоздало подумал, что сможет сделать с лярсой, если та вдруг кинется на него из-за угла? Дамас дал ему какой-то простенький оберег, но спасет ли он?

Комната оказалась большой, но низкой, прижатой пологим скосом крыши. Здесь когда-то была хозяйская спальня, о чем говорили широкая массивная кровать с грязным клубком постельного белья в изголовье, большой вещевой шкаф с бесстыдно вываленными полками, перевернутый сундучок в углу.

Максимилиан представил, как здесь умирали хозяева дома, испуская дух на промокших простынях, без надежды глядя на небо сквозь узкое окошко. Как потом пришли моровые трупоносы в больших кожаных балахонах, как побросали иссохшие тела вниз по лестнице, как сожгли их за городом. И дом, некогда уютный, полный света и жизни, медленно превратился в гниющий короб, пустой и пугающий.

– Где-то здесь, – Дюк прошелся по комнате, приглядываясь к стенам. – Ищите, не стойте столбами!

Цапля последовал указанию, осторожно тыкая пальцами в пожелтевшую побелку.

Легкий сквозняк коснулся шеи Максимилиана. Он повернулся в сторону выхода.

Ему показалось, или чья-то высокая фигура отступила в темноту коридора?

– Дюк, – позвал он. – Посыпь солью у порога.

– Ты что-то видел? – испуганно взвился Цапля.

– Вот, здесь! – внезапно воскликнул Дюк, увлеченно постукивая костяшкой пальца подле кровати. – Тут пусто! Ломайте!

– Прежде посыпь солью! – нервно возразил Цапля, вытаскивая из своей сумки кусок желтой свечи. – Иначе нам хана!

Дюк в несколько широких шагов оказался у двери, бесстрашно присел на пороге и просыпал дорожку соли. В какой-то момент то ли его рука дрогнула, то ли иные силы толкнули мешочек, но дорожка сделалась кривой и соли просыпалось сверх меры.

– Тьма тебя забери, – сквозь зубы выругался Дюк.

– Не говори так, – предупреждающе сказал Цапля. – Не призывай без нужды.

– Поучи еще, – огрызнулся Дюк. – Не дорос…

Внизу, на первом этаже, что-то хлопнуло, будто мягкое уронили на пол. Скрипнули половицы.

Мальчишки замерли.

Шум не повторился.

– Эй, кто там есть? – громко крикнул Дюк в дверной проем. – Сейчас спущусь и уши отрежу, обещаю!

Короткое эхо и лишь приглушенный стук капель в ответ.

– Ломайте, – раздраженно обернулся к мальчишкам Дюк. – Должно быть, опять крысы.

Все же его голос чуть дрогнул – страх терзал и его.

Цапля передал Максимилиану короткий обломок чугунной кочерги, себе оставил обломок старой кирки. В четыре руки они ударили в то место, что указал Дюк. После первого удара по шероховатой стене побежали трещины, потом штукатурка промялась, начала осыпаться с гулким шумом. За ней действительно оказалась полость, но то была старая крысиная нора – зубастые твари прогрызли дранку и почти вывалились из стены на кровать хозяев.

– Это где-то здесь, – не сдавался Дюк. – Старик не мог соврать.

Чей-то голос говорил одновременно с ним, и замолк вместе с Дюком. Максимилиан вновь посмотрел в сторону темного прямоугольника выхода.

Пусто.

Цапля перешел левее и начал ковырять стену там. Максимилиан принялся ему помогать, слушая тяжелое дыхание товарища из-под маски.

– Если здесь не выйдет, посмотрим вон там, под окном, – приговаривал Дюк.

– А если и там нет? – спросил Цапля. – Весь дом будем разбирать?

Мальчишка невесело хмыкнул, а Максимилиан застыл – тяжелое дыхание возле левого уха никуда не делось.

Он так резко повернулся, что Цапля испуганно отпрянул, а глаза Дюка в прорезях личины заметно увеличились.

Что-то скатилось с потолочных балок, какие-то блики, будто мерцание факела в разбитом зеркале. Комната потянулась за этим мерцанием, словно была нарисована на ткани, изогнулась, исказилась. Со скрежетом по грязному полу поползла кровать, зашевелился, словно живой, ком грязного белья.

– Не возьмете! – вдруг выкрикнул Дюк, хватаясь за что-то висящее на шее. – Хер вам в глотку, твари!

В его кулаке блеснул граненый духокамень.

Что-то подхватило Цаплю и словно легкую соломенную куклу швырнуло о стену, а Максимилиана прихлопнуло к полу. Невидимые пальцы принялись забираться под кожу, пронзая тело острой болью.

В углу, над кроватью, проявилась длинная тощая фигура со свернутой на сторону шеей и свисающей, будто капля, головой. В разные стороны простирались десятки длинных извивающихся рук, охватывая всю комнату кольцом.

Грохнуло. Духокамень в кулаке Дюка лопнул, в сторону отлетел оторванный палец. Парень взвыл, но хватка темной сущности на миг ослабла, и освободившиеся мальчишки смогли подняться на ноги.

– Бежим! – хрипло заорал Цапля.

Первым на выход бросился Дюк, грубо отпихнув Максимилиана в сторону. От падения товарища удержал Цапля, и вместе они похромали следом. Выскочили на лестницу, затопали по ступенькам вниз.

Грязный пол первого этажа покачивался, словно покрытая тиной поверхность озера. То и дело по нему пробегала волна, и тогда в темноте поднятых досок было видно нечто отвратительное, свивающееся осклизлыми кольцами.

Должно быть никто кроме Максимилиана этого не видел, потому что мальчишки бежали прямо в ловушку.

– Стойте! – закричал Максимилиан. – Там опасно!