— Не стрелять! — прокричал кто-то сверху, — Рыжую пули не берут! Вы убьёте птицу счастья!
— Два!
И в полной тишине, кривясь то на один бок то на другой, клетка начала подниматься вверх.
— На счёт три! — крикнула я Гамаюн, — на счёт три отпускай!
Ещё пара взмахов — все тело у меня ныло, спина с ногами, казалось, отрывались от остального тела — но клетка двигалась вверх. И вот, между её пустым дном и каменным полом пещеры было уже метра полтора.
— Три!
И Гамаюн распласталась на полу. Клетка немедленно пошла вниз — но я сумела её удержать и ее прутья ударились о каменный пол в тот самый момент, когда серая птица взмыла ввысь.
— Летим!
И двумя птицами — маленькой стаей, — мы полетели к дверце, бывшей в самом вверху…
— Не-е-е-т! — Успела крикнуть, я отталкивая Гамаюн.
Потом что прямо в дверном проёме стоял он — трехголовый, чешуйчатый Яблочник и его разверстые рты наполнялись пламенем.
— Прячься!
И в мою грудь ударил целый поток пламени. Но мне ничего не сделалось. Ни в эту секунду ни в следующую… Но сколько у меня было еще таких секунд?
И скорее каким-то наитием, чем умом я поняла, что мне делать. Я распахнула руки-крылья и пожелала золота. Я искренне и сильно пожелала золота и оно со всех сторон на меня полетело — горы монет из всех углов, кубки и блюда со столов, самородки из стен пещеры… Даже сама клетка, в которой была Гамаюн, и та полетела ко мне. Наверное, тёмный цвет ее прутьев объяснялся застарелой грязью, а под ним было золото, которого в этой пещере было много.
И все это золото летело ко мне, оно меня облепляло, но тут же попадало под огонь трехголового чешуйчатого чудовища, и расплавившись, смертельным дождём, лилось вниз, на весь этот многоголовый выводок, который немедленно заорал и заверещал на сотни самых разных голосов,
— Нет! — Заорал кто-то внизу, — хватит! Мы погибаем! Она нас убьёт!
И трехголовый полуящер закрыл свои огромные рты. Он глядел на меня — и в его маленьких тупых глазках я прочитала изумление.
— Кто ты-ы-ы-ы? — рыкнуло чудовище.
И все остальные притихли.
— Я Жар-птица!