— От души благодарен! — Митя готов был ликовать от восторга. Подмигнув новому знакомому, он поспешил покинуть ярмарку, чтобы встретиться с Лизой, пока Лютикова и её помощник не вернулись домой.

Поплутать пришлось изрядно. Палаточный городок по размерам был не меньше, а то и больше самого Крещенска. И хоть Митя примерно представлял, куда идти, всё же не сразу сообразил, где свернуть, чтобы добраться до изб, а после — и до фургонов.

Представив, что после ему предстоит обратный путь, ах, как хотелось взвыть! Но он быстро унял себя. Мог бы сидеть дома у окна и глядеть, как пролетает жизнь. А так — при деле, и не абы каком.

И снова мысль: А что, если вдруг чудо случится и Лизонька — его сестра?

Митя мотнул головой. Нет, это не может быть правдой. К тому же он ищет общения не с простыми торговцами, а с людьми, затевающими нечто против Магии и Империи. А значит, все в окружении Лютиковой, включая Лизоньку, — враги и никто более.

Погрузившись в мысли, он почти дошёл до фургонов, когда в него на полном ходу врезался юноша. Кучерявый, брови почти сошлись на переносице,

Тот был бледен, и едва стоял на ногах.

— Эй, смотри куда идёшь! — прикрикнул Митя, отстраняя от себя парня.

— Напился, что ли? — поморщился бывший маг. — В такую-то жару…

Юноша ничего не ответил, лишь повёл пустым взором, не мигая как бы играя в гляделки, и, покачиваясь, побрёл прочь. Проводив его взглядом, Митя на миг подумал, что не плохо было бы проводить юнца до дома — чтоб не обидел кто. И тут же одёрнул себя:

— Не мои проблемы.

И направился к заветной цели.

Подле фургонов никого не оказалось. Разве что трепетало на лёгком ветру бельё, вывешенное на верёвку — точно белый флаг, да гора ящиков стояла, прикрытая мешковиной от солнца и непогоды.

Присмотревшись, Митя заметил, что дверь одного из фургонов открыта. Осторожно подойдя, он шагнул на первую ступень и заглянул внутрь.

Лизонька сидела на узкой койке, перебирая бумаги из черной сафьяновой папки, с золотым узором.

— Доброго времечка, — поздоровался Митя.

Девушка вскинулась. Взгляд её стал жёстким, скулы побелели. Она вытянула вперёд руку, на которой сверкнуло зеркальным блеском колечко.

Митя замер, не зная, как быть. Впрочем, всё разрешилось само собой.

— Это вы? — Лизонька облегчённо вздохнула.

— Я, — признался бывший маг.

— Вот славно! А то я думала — вдруг вор, — призналась девушка, наскоро убирая бумаги и пряча папку в сундук, притороченный к стене. — А я вот тут счета смотрю… Мудрёное дело, знаете ли.

— Без спросу не спрашивался, — признался Митя и протянул ей пряник. — Вот, держите. За храбрость, ответственность… ну и за стакан воды.

— Какой вы милый! — Лизонька наконец улыбнулась. — Простите, не спросила ваше имя.

— Матвей. Матвей Антонович. Но можно просто Мотя, — представился бывший маг.

— Ну, а меня можно просто Лиза, — ответила девушка. — Идёмте, чаю вам налью. Вместе пряник и съедим — за компанию-то завсегда лучше, вы как считаете, Мотя?

— Истину глаголете, — согласился тот, следуя за Лизой.

Сев на колоду вместо стула за шаткий стол, сколоченный из досок, Митя принялся следить, как проворно Лиза раздувает самовар да наливает чай. Всё в её руках спорилось, всё выходило ладно.

Вот она повернула кран и слегка обожглась.

— Ах ты ж! — девушка ухватилась за мочку уха и состроила такое лицо, что у Мити внутри всё перевернулось.

Он будто вновь стал маленьким и сейчас видел, как заботится о нём матушка — точно так же она хваталась за ухо и так же сводила брови.

— Что ж это вы на меня глаз не сводите, Мотя? Нехорошо это, — пошутила Лиза, слегка краснея.

— Простите великодушно… Вы мне матушку мою напомнили, — сам не зная почему, признался бывший маг.

— Матушку? — Лиза бросила на него задумчивый взгляд, но тут же лицо её озарила улыбка. — А пусть и матушку! Всё не Бабу Ягу — и ладно!

— И то верно, — согласился Митя, принимая кружку. — М-м… Чай ароматный, слов нет.

— Тётка научила. Уж она-то знает, какие травы как использовать, чтоб всему польза была.

Митя едва не подавился, но справился. Только не хватало, чтоб ведьмовским зельем опоили!

Впрочем, отступать было поздно. Он уже представил, как сейчас поведёт разговор, как расспросит Лизу о детстве, о житье-бытье и, может быть, разузнает что-то важное.

— Это ещё что такое?! — голос Лютиковой прервал его мысли. — Лиза, объяснись!

Девушка подскочила, точно ужаленная. Поднялся и Митя.

Прямо напротив них стояла торговка, а рядом — крепкий мужик с пышными усами, злыми глазами и кулаками такими, что хоть подковы гни.

— Матвей Антонович в гости заглянул, ничего более! — начала Лиза оправдываться.

— А ты, знать, вертихвостка, ему и разболтала, где живёшь? И выждали, чтоб нас не было — так выходит?! — Лютикова шагнула вперёд. Глаза её так и сыпали искры, а губы от злости превратились в узкую нить.

— Елизавета тут ни при чём, — вступился Митя. — Сам разузнал, где стоите, сам пришёл. Если уж собираетесь кого казнить — так меня, а не её.

Пока Лютикова буравила его взглядом, мужик шагнул вперёд. Шагнул молча, но доходчиво:

— Ты, парень, ступай. Нам тут такие ходоки не нужны. Понял?

— Я от всей души… — заверил он хозяев, затем глянул на Лизу — и сердце сжалось от того, как она съёжилась под тёткиным взглядом.

— Но прошу прощения за беспокойство. Впредь не потревожу, — заверил он и, не желая, чтобы Елизавете досталось ещё больше, поспешил уйти.

Однако всю дорогу до дома он вспоминал её лицо при виде Лютиковой. И уверенность крепла: она боялась этих людей и не была им родной.

А значит… могло выйти, что они и похитили её много лет назад.

И тогда она — и впрямь его сестра.

Глава 9

Глава 9

Варя находилась в комнате. По всему столу были расставлены ступки, колбы и горшки с мутным содержимым. В воздухе висел запах трав, смешанный с воском.

Заметив Митю, ведьма не спешила отвлекаться от работы. Медленно совершая пассы над глиняной чашей, в которой булькало что-то желеподобное, Варя то и дело позвякивала блестящими браслетами, ловя их блики и добавляя в мутное варево.

Не желая отвлекать её от работы, Митя сел на сундук и, привалившись к стене, принялся следить за чарами. Магам редко когда выпадало увидеть ведьмовство в действии — обычно зеркальные ведьмы свершали свои таинства в чуланах, вход в которые был зачарован от всех посторонних глаз, будь ты хоть начальник, хоть император.

Ведьма сосредоточилась на колдовстве, и даже облик её неуловимо изменился: черты лица стали острее, глаза темнее, а пальцы походили на птичьи лапки.

Вот Варвара медленно подняла руку, а затем резко опустила её аккурат в середину бурлящей чаши — и это при том, что никакого огня в комнате не имелось. Всё происходило исключительно с помощью магии и ничего больше. А меж тем из бурлящего варева ведьма достала клубок ниток, которые дёргались точно черви, живя своей собственной жизнью.

Митя сморщился — эту погань он уже видел у Варвары, когда та ещё жила с отцом-аптекарем, и вот довелось снова. Ведьмин клубок, на который можно нашептать хоть немощь, хоть паралич, а пожелаешь — и смерть. Вот только зачем он теперь понадобился?

Браслеты звякнули, блики сверкнули — и всё разом пропало: и запах, что наполнял комнату, и бурление в чашках. У стола стояла миловидная девушка да возилась с посудой — ничего более.

— Зачем это? — Митя кивнул на замерший подле ведьмы клубок из нитей.

— На всякий случай, — отозвалась та, прибирая за собой. — Вдруг не сумеешь с кем из них справиться — так вот подкинешь его, он всё сам сделает.

— Я к этой гадости и пальцем не прикоснусь, — заверил Митя.

— А тут уже не тебе решать, — отрезала Варвара. — Давай говори, чего такой хмурый?

— Было б что говорить, — буркнул Митя, но всё же поделился своими «успехами».

Ведьма выслушала его, не перебивая, но лицом помрачнела — видно было, как она пытается отыскать выход и злится из-за того, что не получается.

— Как же так, Митя? — обратилась она к нему, позабыв про конспирацию. — Ты же вроде парень чуткий, должен был легко расположить к себе Лютикову, а что теперь?

— Ну, Лизонька мне кажется, доверяет. Это же не плохо?

— Это неплохо, но мало. Лиза твоя ничего не решает. И если Лютикова тебе не верит, то вся наша работа коту под хвост — так и знай.

— Я исправлюсь, — заверил её Митя. — Придумаю что-то, навещу лавочницу, цветы ей принесу или конфет каких, чтоб умаслить. Скажу, что влюбился в Лизу — ну, с кем не бывает, может, и простит.

— А что, может, ты и впрямь в неё влюбился? — Варя прищурилась. — Ведь все разговоры лишь о ней, про других и слова лишнего не молвишь.

— Да нечего о них говорить, право слово, — отмахнулся Митя. — Помощник её злючий да вертлявый, муж с такими кулаками, что дай боже, поди быка сразить может, ежели в лоб попадёт. Ну и сама дамочка — та ещё гарпия. Там только Лиза приятная из всех, точно и не родная им.