— Может, и не родная — у нас нет данных, что это семья. Только то, что они работают в одной ячейке, — согласилась Варя.

— А что они тут работают-то, я не пойму? — Митя пожал плечом. — Зеркальца продают? Так с документами порядок. Если следят за кем — так этого мы не знаем. Что им тут надобно?

— А вот это, друг мой, ты и должен был узнать, втеревшись в доверие. Однако как нынче быть — не скажу.

— Ну не скажешь — так я спать стану. — Митя стянул сюртук, повесил цилиндр и принялся умываться. — Утро вечера мудренее будет.

— Может, и так, — задумчиво протянула Варвара.

Уже лежа на диване и стараясь увернуться от настырных пружин, норовящих воткнуться в бок, Митя кое-что вспомнил:

— Илья нынче был? Рассказывал что?

— Нет, не заходил, дел видимо много, — отозвалась ведьма. — А что это ты так за него переживаешь?

— Просто любопытно, как там мои без меня, — признался Митя и, отвернувшись, сделал вид, что спит.

С утра было решено пропустить день и не появляться на ярмарке.

— Не мозоль глаза, сделаем вид, будто и впрямь всё понял, — поясняла Варвара, пока они шли завтракать в кухмистерскую. — А завтра или, может, послезавтра заглянешь с извинениями. Мужчина не должен спешить — это слишком подозрительно, что он так сразу понял и осознал. Нет, мужчина должен обдумать и только потом перейти к действиям. Понял?

— Да, понял я всё, — Митя отмахнулся. — Дурачком надо прикинуться — глядишь, и поверят.

— Ну, тут ты уже опростоволосился, так что теперь придётся выглядеть умным, — хмыкнула ведьма. — Хотя безусловно, этот момент под вопросом.

Бывший маг хотел ответить подруге, но его внимание привлёк мальчишка-газетчик:

— Новости! Свежие новости! Выстрел в ночи! — кричал мальчонка, в котором Митя не без удивления узнал Иваську, сына станционного смотрителя. Тот, в свою очередь, подбегая то к одному господину, то к другому, протягивал им газету, выкрикивая: — Трагедия в благородном семействе! Отец не пережил смерти сына!

— Я сейчас, — заверил Митя и, обгоняя Варвару, направился к Иваське.

Мальчик, сдвинув набок картуз (как раз поудобнее перехватить стопку газет, которую должен был продать), вдохнул поглубже и приготовился вновь выкрикивать новости.

— Молодой человек, — перебил его Митя, протягивая монету, — дайте-ка мне два «Крещенских вестника».

— Два? — Иваська расплылся в щербатой улыбке. — Это я с радостью, господин! Вот пожалуйста, берите — новости такие, что душу вывернут и сердце колотиться заставят. Опять неспокойно в городе-то!

— Что ты говоришь… — Митя покачал головой, взял газеты, а мальчишка тут же закричал, перекрывая шум улицы:

— Новости! Свежие новости! Выстрел в ночи! Смерть преследует дом Мартыновых! Проклятье на благородном семействе!

Бывший маг, оставив Иваську работать, вернулся к Варваре и молча протянул ей одну газету.

— Ну и зачем она мне? — поинтересовалась ведьма, чуть наклонив голову и оттого став похожей на птичку.

— Читать на досуге, — пояснил Митя. — Идём, пока места имеются. На голодный желудок я размышлять не готов, но почти уверен, что этот выстрел стоит обсудить.

— Если ты вдруг позабыл, я напомню — это не наше дело. — Голос Варвары звучал спокойно и холодно.

Однако Митя проигнорировал её замечание, размышляя, можно ли проникнуть в дом Мартыновых или хотя бы поговорить с кем-то из слуг. Вот бы хорошо было…

Половой кинулся к ним, как к родным:

— Доброго утречка, господа! Что ж это вы вчера к нам не заходили? Я уж переживать стал, ей-богу — не захворали ли, не приключилось ли чего…

— Спасибо, всё в порядке. Так, дела, — улыбнулась Варя. — Ну, чем нынче потчевать станете?

Запах свежеиспечённого хлеба и топлёного масла витал в просторной, но небогато убранной кухмистерской. На дубовых столах с вытертыми до блеска краями уже стояли глиняные кувшины с парным молоком и медные самовары, поблёскивающие на утреннем солнце, пробивающемся сквозь закопчённые окна.

Половой, ловко орудуя подносом, тут же предложил:

— Каша ячневая с говяжьими почками — сегодня особенно удалась, повар с утра пораньше колдовал. А к ней — огурчики солёные, грибочки лисички в сметанке, да хлебушка тёплого, с пылу с жару. Или, может, гурьевскую попробуете — с орехами да вареньем малиновым?

В углу, у печи, пыхтел огромный чугунок с только что сваренной солянкой — аромат копчёностей и каперсов смешивался с дымком от дров. На прилавке аккуратными горками лежали творожные ватрушки, их золотистые бока ещё потрескивали от недавней выпечки. Простые глиняные миски и оловянные ложки, хоть и без изысков, но чисто вымыты и поблёскивали.

— Да и чайку настоящего, с дымком, — добавил половой, указывая на полки с жестяными банками, где хранились крымский «Букет» и китайский «Жемчужный». — Самоварчик подбодрю, сейчас как запоёт!

Остановив свой выбор на гурьевской, Митя углубился в чтение прессы. Известие о кончине господина Мартынова вынесли на первую полосу. Автор не скупился на эпитеты, делясь с читателями, как жесток рок, обрушившийся на данную семью. Вначале от лихорадки (тут Митя хмыкнул) скончался сын главы мануфактуры, а вот теперь и сам отец семейства. В статье перечислялись домочадцы, оставшиеся сиротами, и в целом имелся намёк, что их вскоре ждёт та же участь. Прямых намёков на действие изгоев или зеркальщиков не было, и всё же недомолвки автора могли подтолкнуть к подобным мыслям.

«Соболезнования пришли даже из столицы, — вещал автор. — Ведь, как стало известно совсем недавно, усопший получил особый заказ из Санкт-Петербурга. Из достоверных источников, нам стало известно, что заказ сей был государственной важности. И возможно, именно он стал причиной чужой зависти и дальнейших трагических событий, постигших семью» — прочёл Митя вслух, не удержавшись. — Что думаешь? — Он взглянул на Варвару.

— Думаю, что всё это очень грустно, но не более того, — ведьма пожала плечами.

— А мне кажется, за этим что-то есть, — не сдавался Митя. — Я на днях пытался поговорить об этом с Ильёй Фёдоровичем, но он, увы, не стал меня слушать.

— Может, потому что ты больше не состоишь в департаменте? — предположила ведьма.

— Может. — Митя нахмурился. — Но статус не лишил меня разума, а я, знаешь ли, нутром чую, что всё это как-то связано.

— Твоё бы чутьё да применительно к нашей проблеме, а не отвлекать господина Лосева от его службы… А вот, кстати, и он — лёгок на помине.

Оторвавшись от чтения, Митя повернулся к дверям — на пороге и впрямь маячил Илья. Во всей его фигуре, в каждом движении нынче проскальзывала некая нервозность. Даже больше, чем обычно. Он потряхивал цилиндром, подкручивал усы, а взгляд его так и метался по кухмистерской.

Завидев знакомых, он тут же направился к их столику, по пути подхватив свободный стул. Поставив его между Варварой и Митей, зеркальщик устало плюхнулся и тут же затараторил:

— Чёрт знает, что происходит! Именно так — чёрт знает что! Голова кругом, ни до сна, ни до еды, всё кувырком, факт!

— Охотно верю, — Варвара с интересом посмотрела на мага. — Однако вы нашли время навестить нас.

— Само собой! — тут же вскинулся Илья. — Как же не навестить? Я и так вчера пропустил встречу, а ведь не положено, факт!

— Ничего особо интересного вы не пропустили, — отозвалась ведьма. — Кроме фиаско Матвея на его поприще. Он нынче персона нон грата в той самой лавке — видеть его более не желают.

— Как так? — Илья резко развернулся к Мите. — Как так-то, друг мой? Ведь вы же любимчик дам, буквально сама прелесть, и такая осечка? Нет, так не пойдёт! Нужны извинения, нужен новый подход! Идея! Признайтесь Лютиковой в тайной страсти!

— И получите от её супруга кулаком промеж глаз, — спокойно продолжил Митя. — Благодарствую, но, пожалуй, откажусь. Я хоть и на пенсии, но не так чтоб торопился на тот свет.

— Ну тогда не знаю… Напейтесь с её мужем, да, идея! Мужская дружба даже лучше женской, а что? Факт! — Илья так и фонтанировал придумками, то и дело подкручивая ус и оглядываясь, будто опасаясь, что его заметят.

Тут половой, скользнув к их столу, поставил между Митей и Варварой две чашки дымящейся гурьевской каши — золотистая пенка, покрытая румяной корочкой из молочных сливок, скрывала под собой слои нежной манки, перемешанной с дроблёным миндалём и карамелизированными грецкими орехами. По краям тарелок алели малиновые пятна варенья, а сверху, будто снежные шапки, лежали взбитые сливки, посыпанные корицей. Рядом, на маленьком блюдце, дымились горячие ватрушки с творогом, их румяные бока блестели от растопленного масла.

— А вам сударь чайку с дымком ли кофий со сливками? — половой вопросительно глянул на Илью, но зеркальщик лишь отмахнулся — мол, не до заказов. Половой понимающе кивнул и дабы не мешать, удалился, ловко лавируя между столами с пустым подносом.

— Обдумаю ваше предложение, — согласился Митя. — Но вот прямо сейчас мне хочется знать, что вы думаете об этом? — Он пододвинул к магу газету.

Илья, даже не взглянув, поморщился — было понятно, что статью он уже читал и, возможно, не раз.

— А что тут думать, друг мой? Что думать? Сын погиб, отец застрелился, горе в семье — вот и все думки.

— А мне кажется, всё не так просто, как кажется, — заупрямился Митя.

— У Матвея разыгралось воображение, — процедила Варя. — Он отчего-то решил мнить себя сыскарем и разобраться в том, что его не касается.