— Вот уж радостная весть! — улыбнулся Митя. — Прям на душе посветлело. А можно осмотреться в академии? Узнать, чем студенты дышат, к чему, так сказать, стремятся? Имеется несколько вопросов, но так, больше из любопытства.

— На вопросы отвечу, а экскурсию это лучше, если мой секретарь устроит. Не видали его в приёмной?

— Нет, не заметил, — признался Митя.

— Ну, да неважно. Спрашивайте, что вас интересует, — разрешил директор и, сложив пальцы домиком, взглянул поверх них на Митю.

Тот для начала спросил о регалиях академии и, поохав над их перечнем, поинтересовался, кто входит в попечительский совет. Директор с удовольствием перечислял имена, наблюдая, как у посетителя меняется выражение лица. Далее были разговоры про учебный процесс и выпуск, и всё, по словам Северова, выходило так идеально, что Митя чуть сам себе не позавидовал, в каком месте обучался.

— А что скажете насчёт порядка? Нет ли ссор, хулиганства или, скажем, травли среди студентов? — наконец спросил он.

— Что вы! — возмутился Северов. — У нас такой отбор, такие нравы! Все студенты тут — что братья. Никаких буйств и быть не может, это же не кабак!

— И всё же я слышал, что не всё так гладко, — не сдавался Митя.

Директор забарабанил пальцами по столешнице:

— Хорошо, признаюсь. Мы обучаем мальчиков, и меж ними случаются недомолвки. Но всё это решаемо. И если кто переходит границы, то тут не задерживается. И поверьте, мы не смотрим на фамилии и статус — законы для всех одинаковы.

— Между тем я слышал, что несколько лет назад здесь обучался оборотень, не учтённый департаментом, и якобы он напал на учителя и студентов, — закинул Митю удочку.

Северов вздрогнул, достал из кармана платок, смахнул испарину:

— Это недогляд господ магов. Мальчик тот не отличался буйством и учился славно. Что же касается учителя… то это несчастный случай, не более. Упал… — директор сглотнул, — с лестницы.

— А нынешние ужасы, что происходят с вашими студентами, — тоже случайны? — бывший маг прямо посмотрел на Северова.

— Я не понимаю, господин Котиков, о чём вы говорите, — голос директора дрогнул.

— Я о том колдовском зелье, что принял не один студент и не два, а как минимум три, считая того юношу, чьё имя я не стану произносить, дабы не порочить его.

— Это всё происки недоброжелателей! — вскинулся Северов. — Сын Дробышева слег с желудочной хворью, не более. А смерть Мартынова произошла вне стен академии, так что мы тут также ни при чём.

— И всё же это странно, что ваши студенты… — попытался продолжить Митя, но Северов не стерпел.

Резко поднявшись из-за стола, он вперился взглядом в посетителя и медленно произнёс:

— Я не знаю, на что вы намекаете, господин Котиков, но академия не имеет никакого отношения ко всему происходящему. Сейчас каникулы, и студенты предоставлены сами себе. В учебное же время мы строго следим за порядком. И если вам кажется, что это не так, возможно, вашему брату стоит подыскать другое учебное заведение.

Митя сделал вид, что смутился:

— Прошу меня простить, возможно, мои слова и впрямь прозвучали не так, как бы я того хотел. — Он глянул на часы. — Сейчас мне надо идти, но надеюсь, мы ещё встретимся, чтобы обсудить пожертвование.

— Возможно, — бросил Северов, опускаясь на место. — Но ничего не обещаю.

Откланявшись, Митя покинул здание. Его так и раздирала досада. Перегнул палку, перестарался. А ведь мог бы что-то узнать, а теперь этот паразит слова лишнего не обронит. Бывший маг вновь потер занывшее плечо. Хотя кое в чём директор действительно прав: всё произошедшее со студентами случилось в летнюю пору. А что происходит в Крещенске летом, что переворачивает всё с ног на голову?

Ответ имелся лишь один, и именно туда, в этот эпицентр суеты, он сейчас и направлялся — а именно на ярмарочные ряды.

Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Так же кричали зазывалы, расхваливая товары, ржали лошади, привезённые на продажу, шумел торговый люд. Воздух ещё задолго до самой ярмарки переставал походить на привычный и наполнялся ароматами выпечки, сластей и разносолов, смешанных с терпким животным духом и людским потом.

Всё смешалось на ярмарке. От увиденного голова шла кругом. Сегодня Митя решил всё же посетить окоматограф. И хотя в бытность свою зеркальным магом он не любил возиться с этим аппаратом, всё же детские впечатления, когда увиденный чужими очами мир разворачивается перед тобой, даря ощущение присутствия, не отпускали.

Отстояв очередь, он купил билет и с удовольствием посетил сеанс, где крутили несколько эпизодов о путешествиях. Здесь и пустыня, поражающая бесконечностью, через которую медленно шёл караван верблюдов, и морская гладь, над которой вздымались белые глыбы льда, и густые, полные необычной жизнью джунгли, чей эпизод заканчивался прыжком разноцветной змеи прямо в кадр. Видимо, гадина вцепилась в того, кому принадлежало око.

Механическое фортепиано само играло мелодии, отчего выходило на удивление атмосферно и живо. После сеанса Митя ещё некоторое время задумчиво стоял у шатра, глядя на гудящую ярмарку и размышляя, что, пожалуй, когда его задание кончится, он всё же последует совету целителей и отправится к морю.

Однако мечты мечтами, а дела никто не отменял. По пути к зеркальным лавкам Митя купил два пряника и один принялся грызть сам, второй же оставил, чтобы угостить Лизоньку.

Народу подле их прилавком оказалось не меньше, чем вчера. Зря надеялся на вечернее время. Госпожа Лютикова улыбалась покупательницам, предлагая то одно зеркальце, то другое. Подле неё трудился парень — смуглый, верткий. Периодически он улыбался покупательницам, обнажая жёлтые зубы, выдающие в нём любителя дешёвого табака. Лизоньки нигде не было видно, и Митя решил обождать, когда схлынет наплыв посетителей. Может, девушка ещё и появится.

Однако минуты текли одна за другой. Вот уже полчаса утекло сквозь пальцы, час…, а девушка так и не появилась в лавке.

Бывший маг разочарованно поглядел на пряник, затем на хозяйку и, выждав, когда она освободится, шагнул к ней.

— Добрый вечер, — улыбнулся он лучшей из своих улыбок.

— Приветствую вас, господин, — улыбнулась в ответ Лютикова. — Что ищете? Чего желаете? Зеркальце для подруги, чтобы поразить в самое сердечко? Может, для матушки в драгоценный подарок? Или, может… — она прищурилась, — для сестрицы, с которой давно не виделись?

От таких слов Митя едва не потерял улыбку, но сдержался, хотя сердце, кажется, пропустило удар. Отчего она так сказала? Случайно или нет? Может ли его догадка быть истинной?

— Простите, не покупки ради пришёл, — признался он, показывая на пряник. — Хотел отблагодарить вашу дочку. Мне давеча у вас тут подурнело — так спасла, отпоила.

— Лизанька девушка добрая, — кивнула Лютикова. — Надеюсь, сегодня у вас всё хорошо?

— Более чем. Так что заглянул, так сказать, с благодарностью.

— Хорошо, что вы такой памятливый. Но её сегодня нет, — заявила Лютикова и, словно потеряв всякий интерес к Мите, отвернулась, выискивая взглядом новых покупателей.

— А простите, когда она будет? Может, завтра? — осторожно поинтересовался бывший маг.

Лютикова нехотя повернулась:

— Нет. И завтра её тут не будет.

— Но отчего же? — начал было Митя, и тут вперёд вышел парень.

— Вы, господин, не слыхали, разве? Лизы тут нет. Или думаете, у неё других дел нет, как тут крутиться да вас выжидать с вашей подачкой?

— Я от всего сердца, — возмутился Митя.

— А оно ей надо? — хмыкнул парень. — Вы шли бы, господин, своей дорогой, не мозолили глаза. Видите, торговлю сбиваете. Или вас проводить надобно?

— Не надобно, я понял, — бывший маг понурился. — Что ж, извините, если помешал. Более не смею. Доброго вечера.

Лютикова и её помощник промолчали. Митя отошёл подальше от их лавки, так чтобы не маячить на глазах, и задумался: как быть дальше? Выходило не шибко складно. Если его и впредь гнать станут, то никакого внедрения, никакого проку от него не будет. Выходит, всё зря.

— Зараза, — выругался он, снимая цилиндр и взлохмачивая пятернёй волосы.

— Что ж это вы, господин, негодуете?

Митя обернулся и увидел подле себя сына того торговца, у которого продавались рамы для зеркал, а ещё ставни и заслоны.

— Всё псу под хвост, — признался Митя.

— Завернула вас Лютикова, да? — понимающе закивал юноша. — Она тётка резкая, чуть не по её — шумит. Они прежде хотели на это место встать, но отец заранее оплатил аренду. Так мы думали, в драку кинется.

— Ну уж драться я бы с ней точно не стал, — хмыкнул Митя. — А вот помощница Лизонька… совсем на неё не похожа. Милая девушка, как мне показалось.

— Так не родня, вот и милая, — поделился парень. — Уж не знаю, чего она с ними связалась, но видно, что доброй души человек. Бывает, вечером, если тётка её не видит, приходит к нам с отцом, слушает его байки.

— То есть вы знаете, где она живёт? — оживился Митя.

— Может, и знаю. А вам, господин, зачем? — парень взглянул на бывшего мага.

— Вот, — Митя продемонстрировал пряник, — хотел угостить, так сказать, отплатить за заботу. Но увы — не застал.

— Может, конечно, и негоже лишнего болтать, — задумался сын торговца. — Ну, исключительно

на зло Лютиковой скажу. Вот как за ярмарку выйдете — там поле, всё усеяно шатрами да палатками. А вы идите в ту сторону, где несколько изб белеет. И по правую сторону от них фургоны стоят — Лютиковские, по зелёным ставням узнаете.