– Чёртов колдун оказался прав…
– Ты о чём? – сипло уточнила я, старательно не давая выпрыгнуть сердцу из груди. Оказывается, до этого моя реакция на мужчину рядом была вполне терпимой. Зато сейчас все чувства будто поспешили сойти сума.
– Об опасности приворотных чар, – был мне негромкий ответ.
Вечерний воздух вдруг стал густым от невысказанных фраз. Ветер стих, замер в ожидании, и даже листья на деревьях перестали шелестеть – будто сама природа затаила дыхание, вслушиваясь в наш разговор.
В памяти тут же вспыхнули слова зеркала, насмехавшегося над Элиасом: женщины не нуждаются в магии, чтобы очаровывать мужчин.
Мои губы сами собой дрогнули в улыбке, но тут же сжались в напряденную линию. Я будто опомнилась, резко отстранилась, почувствовав, как горячая волна стыда заливает щеки и поспешила разорвать любой физический контакт.
Как легко забыть правду в тепле чужих рук... Как страшно осознавать, что желание остаться в этих объятиях сильнее инстинкта самосохранения.
Ветер снова напомнил о себе, своим дыханием разрушая остановившийся миг, и принёс с собой первый предвестник дождя. Где-то вдали глухо прогрохотал гром – словно само небо смеялось над нашим немыслимым положением.
Между мной и Элиасом было слишком много лжи и недосказанности. Одной двусмысленной фразы недостаточно, чтобы растопить лед недоверия. В конце концов, этот человек пришёл сюда с одной целью – убить Злую Королеву. И пока что этой королевой была именно я.
Сердце сжалось от досады. Но тут мой взгляд упал на колючий кустик, который я совсем недавно тревожно терзала при разговоре с Элиасом. На моих глазах он окреп, изменил форму, выпуская резные, округлые листья, которые невозможно с чем-то перепутать, а затем увенчал себя робким, маленьким бутоном. Розовые лепестки оставались плотно сцеплены, но мне прекрасно было известно каким станет бутом, когда расцветет. А еще я знала о символе, запечатанном в нём.
Любовь и надежда.
Элиас замер, будто превратился в каменное изваяние — только темные зрачки сузились, словно у кота, выслеживающего добычу. Мои пальцы, почти без моего ведома, коснулись бутона. Он дрогнул – или это дрожала моя рука? Бережно огладив нежно-розовые лепестки дикой розы, я нашла неожиданное решение. И как только оно сформировалось, сердце в груди согласно затрепетало, ясно давая понять, что это может оказаться единственным выходом из ситуации.
Даже светлячки замерли, будто прислушиваясь. Голос разума кричал, что это безумие – раскрывать карты тому, кто держит нож у твоего горла. Но если эти объятия, этот шёпот среди ночи – всего лишь ловушка... то пусть я хотя бы умру, не обременённая враньём.
Губы задрожали, но челюсть упрямо сжалась. Еще секунда – и я бы струсила. Быстро, пока не передумала, впилась взглядом в темные зрачки Элиаса и начала говорить, ощущая, как вместе со словами испаряются последние искры страха. Сказать – значит потерять последнюю защиту. Но молчать – продолжать лгать тому, чьи руки стали для меня единственным убежищем.
Резко подняв взгляд – так, будто это могло придать мне храбрости, — я открыла рот. И поведала всё.
Ветер оборвал последний шепот листьев, и в этой внезапной тишине мой голос прозвучал громче, чем крик. Я говорила ничего не утаивая, не избегая возможно не самой привычной даже для мага правды. Каждое слово обжигало горло, как раскалённый уголь. Ложь была бы безопаснее – слаще, как приторный яд. Но что-то в глазах Элиаса, всё ещё полных настороженной нежности, разомкнуло мои уста.
Правда хлынула наружу, словно я открыла шлюзы собственной души, невзирая на то, что эти воды могли меня погубить. И я изливалась подобно руслу, сломившему плотину – сначала медленно, потом всё быстрее, будто спеша сбросить с себя оковы недосказанности. Старательно рассказывая о том, как чужая магия втянула меня в этот мир. Как оказалась тонка грань между Хильдой и Еленой. И даже нервно обронила о глупой причине такой откровенности о дикой розе надежды, что расцвела там, где должен расти лишь чертополох ненависти.
Голос предательски дрожал, но не обрывался – будто сама истина говорила через меня. Правда и ничего кроме правды. По-настоящему немыслимый поступок для любой ведьмы.
Где-то в глубине воображения Хильда хохотала над моей наивностью – её смех сливался с шелестом листьев, с глухими ударами моего сердца. Но продолжать было необходимо, даже если эта правда станет последним гвоздём в крышку моего гроба. Только так и никак иначе у этой сказки может появиться куда менее мрачный финал.
Глава 16. Свет в Мрачной Чаще
Глава 16. Свет в Мрачной Чаще
***
Я задумчиво перебирала холщовые мешочки с травами в одном из отстроенных складов. Вокруг суетилась шумная компания упырей, а рядом сновали молчаливые скелеты. В то время как моё сопровождение из Клары и Гнуса тихо стояло подле меня, чем спровоцировало неожиданный вопрос:
– А чем вы питаетесь?
Фраза была скорее обращена к упырю, ведь за “охотой” кикиморы я, к сожалению, наблюдала не раз. Гнус, высунув из тени крыльев крючковатые пальцы, забавно сцепил их перед собой и только после этого вежливо ответил:
– Как получится. В основном делимся дичью: кому кровь, кому мясо, кому кости. А мрачникам – страх. Но они чаще всего разводят для этого мелких грызунов.
– Если бы не ваша метка, – дополнила Кара, скользнув взглядом по мохнатому затылку Гнуса, – мы бы и людей ловили. Уж больно они питательные.
Интересный факт. Судя по записям и оброненным ранее фразам, при Хильде у нечисти не было таких ограничений. Неужели фамильяры впитывают мою волю, а затем таким вот затейливым образом передают её слугам? Было бы неплохо.
– Глупые путники продолжают забредать сюда, – подхватил слова Клары Гнус. – Всё же не все, как ваш многоуважаемый гость, обладают магией и свободно обманывают наши инстинкты. Теперь любителями наживы лакомятся только дикие.
Меня позабавило то, как Гнус кривился, когда говорил об Элиасе. Но раз уж я не велела его трогать, все слуги слажено придерживались нейтралитета. И только главный упырь, имевший свои счёты с охотниками, позволял себе вот так выражать честное отношение к зачастившему гостю.
А вот слова о жестокости остальной, неприрученной моей магией нечисти, порядком расстроили меня. Всё же, как любому цивилизованному человеку, мне бы хотелось обойтись без кровопролития. Одно дело, когда это надо для защиты – в местных реалиях хватает сброда, чья жестокость даст фору любому гулю или упырю. Так что хотелось бы организовать защиту границ, но без фанатизма. А это значит: надо дать местной нечисти пищу.
Упоминание дичи натолкнуло меня на одну идею, которая стара, как часть быта первых постоянных поселения людей. Когда им не надо было кочевать с места на место, чтобы дать природе восполнить потраченные их голодом богатства.
– Вот как, – задумчиво протянула я, а затем предложила: – Тогда… что если организовать вам что-то вроде ферм? Например, с теми же кроликами – размножаются быстро, содержатся не так хлопотно, как крупный скот. Если что Элиас точно поможет с закупкой первых ушастиков. Домашние кролики мясистее. Но вашей помощи потребуется не меньше – такое обилие дичи привлечёт диких. Фермам нужно не только ваше терпение, вся выдержка, но и защита.
Гнус прикрыл глаза перепончатыми веками, чтобы скрыть вспыхнувшее там ликование. Зато его менее сдержанные сородичи, которые, оказывается, всё это время незаметно прислушивались, радостно запищали, переходя на ультразвук.
Пришлось срочно всех успокаивать и изгонять из “переговорной”. Только оставшись втроём, мы смогли продолжить разговор.
– За это можете не переживать, – решительно заверил Гнус, гордо выпячивая грудь с завидным меховым воротником. – Благодаря вашей метке, – когтистый палец указал на затылок – каждый ваш слуга стоит как минимум десятка диких! А с защитой от забвения нам не страшны схватки с ними!
Удивленно моргнув, я сразу поняла, что имел в виду упырь (сказывалось постепенное изучение записей ведьмы), и озвучила мысль вслух:
– Значит, пока мои фамильяры с вами, вы бессмертны.
– Что-то вроде того, – согласно ответил упырь, не забыв добавить: – Лишь ваша воля способна это изменить.
Теперь причина трепета слуг Хильды стала вполне понятна. Пока они исполняют роль её марионеток, им не страшна смерть, и они сильнее иных сородичей. Но стоит ведьме выйти из себя, как голова прислужников слетит раньше, чем те успеют понять, в чём они провинились. Вполне возможно, что невидимые нити шелковых гусениц по щелчку пальцев Злой Королевы могут стать осязаемы и крайне смертоносны.
Да уж, мне ещё изучать и изучать магию.
Тряхнув головой, чтобы избавиться от глупых мыслей – будто я собираюсь тут остаться, а потому мне нужны все знания ведьмы – излишне бодро спросила:
– Так как вам идея с фермой? Вы будете есть досыта, а неосторожные странники вам станут не нужны.
Спорить со мной и напоминать о б
Да, мне придётся насильно превратить их в нечто вроде веганов, но так я смогу сделать своих слуг менее опасными. После месяца (хотя, кажется, уже прошло больше времени) в окружении этих странных созданий я не могла относиться к ним как раньше. Как к монстрам, которым прямая дорога на тот свет. Ведь самым простым решением было бы избавиться от всех прямо перед тем, как вернуться в своё тело.