В воздухе между нами вспыхнули бледно-голубые искры – магия реагировала на наше смятение.
– На самом деле будь у меня способ последовать за тобой, то я бы так не терзался. Но, увы, для этого придётся заключить сделку с одной ведьмой и выведать её тайны.
– Какой ты... настойчивый, даже с ненавистной мачехой готов договориться, – вырвалось ехидное у меня, хотя сердце бешено колотилось – там, где я видела стену, он искал дверь.
Мужская ладонь слегка сжала мои пальцы, как будто он мог удержать меня здесь одним прикосновением.
– Что поделать? Меня тронула женщина подобная лепестку цветка яблони на ветру. Отвернешься – и уже не поймаешь.
– Вот и не лови, – попыталась я пошутить, но голос предательски дрогнул. Потому пришлось резко сменить тему: – Так ты, поэтому всё больше времени проводишь в моих владениях? Даже непогода тебя не остановила. Стараешься не спускать с меня глаз?
Он притянул мою руку к губам – горячим, несмотря на холодный дождь. Его дыхание обожгло моё запястье, где пульс бешено колотился под тонкой кожей. Я ощутила, как в ответ на мою дрожь его хватка стала крепче, и в этом движении было что-то одновременно и защищающее, и порабощающее.
– Раскусила, – прошептал он, и в этом одном слове слышалось столько, сколько не выразить в длинных признаниях. Вызов, мольба, обещание, что эта ловушка окутана цветением всех вёсен, которые он готов мне подарить.
И я поняла страшную правду – мы оба успели стать пленниками – он зачарован странницей из иного мира, а я уже опутана его невидимыми нитями. Самые крепкие цепи оказались сплетены не из стали, а из невысказанных слов и не до конца раскрытых чувств.
Дождь лился и лился, стирая не только границы между «навсегда» и «никогда», но и ту последнюю черту, что отделяла страх от желания, реальность от волшебства, его мир от моего. Каждая капля – удар крошечного молота по хрупкому стеклу моей решимости.
– Ты же знаешь, у нас нет будущего, – прошептала я в последней попытке спасти остатки своей решимости. Но пальцы сами потянулись к лицу Элиаса, как будто тело уже выбрало то, в чём ум ещё сомневался.
Он поймал мою ладонь, снова прижал к губам. В этот раз, даря не тепло, а настоящий обжигающий жар.
– А если есть? – Элиас прижал только что поцелованную ладонь к своей груди – туда, где сердце билось в том же бешеном ритме, что и моё. – Слышишь? – его голос растворился в шелесте дождя. – Оно стучит так только когда ты рядом.
Между нами вспыхнули синие искры – магия, судьба или просто молнии, отражающиеся в слишком близких глазах, – но в тот момент всё казалось возможным. Даже остаться. Даже полюбить. Даже забыть, что когда-то этот мир был для меня всего лишь строчками в скучной книге.
Стоило такой непозволительной мысли мелькнуть, отразиться в моём взгляде, как всё резко изменилось. Я больше не стояла рядом с Элиасом – моё тело, жадно подхваченное на руки, прижималось к мужской груди. Дождь за его спиной превратился в занавес из серебряных нитей, отделяющий этот новый мир от старого. Когда моих губ коснулись губы Элиаса, я почувствовала на вкус всю горечь возможных расставаний и всю сладость этого мгновения. Такой контраст должен был разорвать меня на части, но вместо этого каким-то чудом собрал воедино.
Дождь, чаща, даже дыхание времени – ничто больше не имело значения. Только заставший миг с мужчиной рядом со мной. Пока этого было достаточно.
Глава 18. На острие кинжала
Глава 18. На острие кинжала
***
Прогулки между дворцом и Мрачной чащей стали для Элиаса обыденностью.
Раньше в конце тропы его поджидали прятки с нечистью – теперь же там его встречали тёплые объятия, а в тени башни мерцали глаза, подобные зимним фиалкам в кружеве из инея. Только ради их проникающего в душу взгляда Элиас готов был проделывать рискованный путь хоть каждый день. Собственно это и приходилось делать, ведь нельзя было надолго пропадать. В замке Анники нарастало напряжение.
С тяжестью на сердце отставив уже без сомнения свою возлюбленную в её крепости под присмотром неожиданно присмиревших слуг, Элиас вернулся в главный замок Итэлла. И, едва успев переодеться, был вынужден влиться в новую волну государственных дел.
– Его величество не пожелал разбираться с этим, – отчитался приказчик, свалив на дубовый стол новую кипу бумаг. С прошлого раза она выросла почти вдвое.
Быстро просмотрев содержимое первых отчетов и прошений, Элиас скрипнул зубами. Здесь было всё, что касалось благоустройства поселений, мер для сдерживания болезни и предложений по расширению товарного ряда местных мастеров.
– Новый король не слишком печётся о своём народе, – процедил Элиас, и барон Лойдес, занимавший должность главы канцелярии ещё при покойном короле, вынужденно кивнул. После чего осторожно сказал:
– Я рискую быть наказанным за свои слова, но… ваша светлость, вы единственный кто сейчас может повлиять на ситуацию. Пока её величество королева Анника продолжает беспамятствовать, больше некому повлиять на молодого короля.
– Говори, – дал разрешение Элиас уже не ожидания ничего хорошего. Раз такой преданный человек рискнул настолько открыто критиковать новую власть, дела точно плохи.
Под весом вины высокий и сухощавый барон будто бы стал ниже ростом, когда заговорил:
– Его величество не интересуется ничем кроме налогов, военной подготовки наших солдат, и развлечений в кругу знати. При том не только Итэлла, но и всех соседей.
– Прикрывая это желанием наладить связи, – кивнув, произнёс Элиас. – Я в курсе.
– Однако вы ещё не знаете главного, – осторожно продолжил барон Лойдес, протирая платком вспотевший лоб. После чего достал из стопки самые нижние бумаги и, положив их перед Элиасом, начал говорить: – Его величество стал дарить дорогие подарки своим новым друзьям. На данный момент известно, что мы уже лишились смотровой башни у княжества Хаш, трех виноградников у границ с югом и ещё почти двух десятков породистых скакунов из корпуса лучших всадников Итэлла.
Элиас стал мрачнее тучи, а в его голосе зазвучал металл, когда он вновь заговорил:
– Почему я об этом узнал только сейчас?
– Приставленные к его величеству люди оказались не слишком верны “старой власти”, – прозвучал скорбный голос канцлера. – Поэтому вести дошли до нас с запозданием.
Элиас впился в пергамент. Каждая строка подтверждала слова барона - виноградники, скакуны, башня... Кулаки сжались сами собой, а пропитанные ядом слова слетели с губ:
– Хитрый засранец. В казну не лез, распоряжался только внешними ресурсами. Кто знает, что ещё он успел просадить, пока Анни спит.
– Мы выясняем, но потребуется больше времени, – последовал тихий отчёт, после которого Элиас поднялся из-за стола и спросил:
– Где он сейчас?
Уточнять, кто именно не пришлось. Барон Лойдес не сомневался, по чью душу собрался герцог, исчезновения которого всегда совпадали с устранениями врагов их молодой королевы.
– Прибыл ещё до зари и сейчас проводит собрание с верхушкой магов.
– Для чего королю понадобилось с ними встречаться? – напрягся Элиас, почувствовав неладное.
– Увы, его величество стал очень осторожен, – скорбно признался канцлер. – Пока идет собрание, мы ничего не сможем узнать. Лишь когда всё закончится, мэтр Маис, наш доверенный человек, сможет поделиться всем, что там происходило.
Элиас ненадолго задумался. Если ворваться в зал заседания прямо сейчас могут возникнуть ненужные подозрения. Лучшим вариантом было бы дождаться вестей, но… что-то в душе тревожно возилось, заставляя действовать прямо сейчас. Тем более у него хватает прав для внезапного интереса к собранию.
– Где печать её величества? – спросил Элиас канцлера и его давно поседевшие брови взметнулись вверх.
– Вы планируете…, – начал было барон Лойдес, но решил не уточнять очевидное. Вместо этого он поклонился и сказал: – Сейчас лично принесу.
Пока канцлер ходил за своеобразным пропуском, Элиас вызвал слугу и приказал принести герцогские регалии. Как бы ему не нравилось таскать на себе эти цацки, но если уж придется врываться в зал заседания надо делать это по букве закона. К счастью, прежде чем Анника впала в проклятый сон, она успела сделать его своим представителем. Будто сестра, хоть и безумно влюбленная в своего избранника, не слишком тому доверяла. И не удивительно.
Со своим будущим мужем бывшая принцесса Итэлла виделась от силы пару раз, прежде чем тот сделал ей предложение якобы сраженный внешней и внутренней красотой Анники. Так что благодаря удачным стечениям обстоятельств загадочному герцогу даже король не всегда мог приказать. По крайней мере, пока королева спит.
Элиас двинулся в нужное крыло замка, сжимая в руке печать сестры. В голове мелькнула мысль – можно обойтись без крови. Достаточно Хелене снова захватить тело его сестры и одного приказа хватило бы, чтобы поставить короля на место. Увы, развода так не добиться, да и сестра вроде все же любит своего мутного мужа. А вот связать его и обязать подчиняться её представителю вполне возможно.
Эти мысли успели немного улучшить настроение герцога, так что когда на его пути возникла Анора Аркон, главная фрейлины сестры и, со слов Хелены, дочь Нилрема, ему не пришлось натягивать улыбку. Она вышла вполне искренней, когда он приветствовал самую верную служанку сестры: