– И потому прошу…

– Я отправлюсь. – Он принял решение, и стало как-то легче… И даже отпечаток ладоней на стекле показался… смешным?

На двух распластавшихся пауков похоже. Хотя у пауков конечностей, несомненно, больше…

– Я отправлюсь и помогу твоему внуку. И этой девочке. А дальше будет видно. – Калегорм принял решение. – Но…

Просьба вполне уместна.

И не нарушает она ни писаных законов, ни обычаев. Наоборот, логично просить награду, только… почему слова даются так тяжело.

– Это платье шила моя прабабушка. Анлиль Свет Печали. Для двоих своих сыновей и их избранниц. Она вплела в шелк свои песни и пожелания счастливой жизни.

На снимке узоры были слегка размыты.

– И тот, кто разделит этот наряд с женщиной, всенепременно будет счастлив с нею… две души, как два древа, сплетутся кронами и корнями так, что ни одна буря в мире не повергнет их.

– Наряд достался твоему брату?

– Он старше. И он нашел ту, которая пришлась по сердцу.

Не только ему. Но… надо ли произносить слова, которые ничего не изменят в настоящем, а лишь изрядно осложнят будущее.

– Приказать я не смогу, – ответила Владычица. – Но… возможно… у тебя получится договориться. И если понадобится слово мое или содействие, то я окажу его. Любое…

Что ж, этого было достаточно.

И Калегорм кивнул. Потом вспомнил, что Владычица его не видит, и произнес:

– Я отправлюсь туда.

Утром?

Зачем ждать утра.

– Сейчас. – Он принял решение. – Только составлю записку для Канцелярии.

Он мысленно составил текст. Потом поморщился. Все же помощники, не говоря уже о секретарях, проблем со сном не имели и ныне им и наслаждались. Следовательно, печатать придется самому. А с техникой Калегорм не слишком-то ладил.