Само устройство прощения кажется невероятно сложным. С одной стороны, есть виновник, преступник, ответственный за свои поступки. С другой – жертва или жертвы его действий. Прощение – это не амнистия и не забвение. Напротив, оно подразумевает признание преступления. Однако оно также позволяет отделить поступок от личности виновного и перестать считать последнюю фиксированной и неизменной. Напротив, прощающий признает, что тот, кто причинил ему вред, может со временем измениться. Ответственный за поступок считается способным на что-то большее, чем его ошибки. Это позволяет вернуть ему способность действовать и проецировать себя в будущее, вместо того чтобы постоянно привязываться к прошлому преступлению.
Тем не менее трудно представить коллективное прощение за совершенные проступки. Эта более чем утопичная задача возвращает нас к природе прощения. Прежде всего, это личный путь, жест индивида, который находит в себе силы пережить траур по страданиям и освободить преступника от его вины. В своей подлинности это может быть только индивидуальной инициативой. Никакой коллектив не способен проявить психологические предпосылки для настоящего прощения. Как обычно у Исаямы, решения и преодоление проблем кроются в небольшом сообществе, в межличностных отношениях, где растворяются нормы и конфликты, унаследованные от крупных структур. Прощение существует только в отношениях между двумя людьми.
Перед адамантовыми цепями прошлого и памяти – то манипулированной, то раненой, то подавленной – обрести свободу можно только через разрыв этой связи, но не для ее сокрытия, а для перековки. В спасительном забвении нет освобождения от цепей прошлого. Карл Фриц, уничтожив память своего народа, лишил его идентичности, истории и, следовательно, уроков, которые можно было извлечь. Забвение препятствует работе памяти. Организованное манипуляциями, мифами и ложными истинами, оно так же разрушительно, как избыток памяти, используемый для подчинения другого и постоянного напоминая о прошлом преступлении. Не то чтобы это преступление нужно забыть, напротив: только через медленную работу с памятью, через преодоление враждебности и, возможно, через прощение люди могут отстраниться от прошлого, которое никогда не должно быть забыто. Иначе, как мрачно предупреждал Эрен Крюгер, та же история и те же ошибки будут повторяться. К сожалению, перед лицом ужаса Гула Земли и попытки установления еще одной фальшивой памяти человечество погружается в войну. Чтобы в конечном итоге все начать заново.