– Это та самая? Которую украла Вайолетт? – спросила Мэриан.

– Да, – ответила я и не сдержала тяжелого вздоха.

Данте тем временем задумчиво крутил ее в руке, на его лице застыло выражение нерешительности.

– И чем она нам поможет? – поинтересовался Локридж.

– Мы… Используем ее для иссушения, – ответил Данте.

– Ты хочешь иссушить Ральфа? – вырвалось у меня.

И я с опозданием поняла, что проговорилась, обратившись к нему на «ты». Я поймала на себе несколько удивленных взглядов со стороны ребят, но этим пока ограничилось. У меня же сейчас не было времени на рефлексию и самобичевание. Разберемся с этим позже. Похоже, друзья решили так же.

Данте тоже не исправил меня, а ответил спокойно:

– Это будет крайней мерой. Я сейчас подготовлю все, чтобы можно было активировать заклинание в последний момент.

– Вы тоже умеете иссушать? – Щеки Брюса от волнения покрылись красными пятнами.

– Умею, – коротко ответил Данте. Он бросил быстрый взгляд на меня и тут же отвел.

– Но почему тогда это не сделать сразу? – поинтересовалась я. – Тогда бы мы избавились от Ральфа Грига, и он перестал бы быть для всех угрозой.

– Нет. Во-первых, тогда мы можем не найти Ральфа. Он будет погребен навеки в тайных ходах замка, а мне нужно его признание. Во-вторых, я хочу, чтобы он ответил перед законом за свои деяния. А для этого он нужен мне в сознании, – отозвался Данте. – И да, если мы сами не найдем его лабораторию, он должен показать, где хранит пламя тех, кого иссушил.

– А заклинание иссушения можно отменить? – В глазах Локриджа мелькнула надежда, и я поняла, что он имеет в виду Вайолетт.

– Можно, – кивнул Данте. – Я сделаю это, как только найдем сосуды с пламенем пострадавших студентов.

– Скорей бы, – пробормотал Локридж.

– Сейчас мне необходима тишина, – произнес Данте, поднимаясь. – Поэтому попрошу всех помолчать.

Он несколько секунд изучал полки своего шкафа, затем достал сосуд, похожий на те, что я видела в его потайном сундуке, а с ним и какую-то шкатулку и вернулся к столу.

Мы с ребятами расселись, кто где мог. Я и Мэриан заняли кресла для посетителей, Роуз и Даяна присели к нам на подлокотники. Локридж опустился прямо на ковер, Виктор облюбовал подоконник, и только Брюс нерешительно мялся в стороне, пока тот же Локридж не заставил его сесть рядом с собой на пол.

Потянулись минуты ожидания.

В сундуке оказался кристалл мутно-зеленого цвета. Он был непривычно хрупким, и Данте с легкостью отколол от него небольшой кусочек, положив его в сосуд. Пальцы Данте закружили около сосуда, выписывая некие знаки. Вскоре засияли нити магии. Голубые, белые, красные – они переплетались между собой, создавая причудливый узор, в котором можно было различить некие символы и даже буквы. Мы все следили за этим, затаив дыхание, каждый боялся проронить звук и нарушить запрет.

Когда Данте закончил, часы показывали два ночи. Магические нити, обрамляющие сосуд, исчезли, зато кристалл внутри замерцал приглушенным светом. Ручка Ральфа Грига по-прежнему лежала на столе.

– И что дальше? – хрипло спросила Мэриан. – Уже все готово?

– Почти. – Данте изучал сосуд, словно видел там что-то, кроме мерцающего кусочка кристалла. – Осталось положить внутрь личный предмет иссушаемого объекта, и тогда Кристалл Жизни активирует заклинание и вытянет в себя все силы объекта.

– То есть если туда положить мое колечко, то иссушусь я? – поинтересовалась Даяна взволнованно.

– Нет, камень уже хранит информацию о конкретном объекте, и если положить туда чужой предмет, реакция просто не произойдет, – успокоил ее Данте. – Необходимо хорошо знать объект, чтобы камень считал все, что ему нужно.

– Значит, иссушитель изучил всех, кого иссушил? – озадачилась я.

– Я не могу сказать об этом с уверенностью. – Он покачал головой. – Могу лишь предположить, что, имея в распоряжении законсервированную магию объектов, то самое пламя, Ральф даже не должен был изучать их. Пламя все расскажет само. Я также предполагаю, что его заклятие иссушения несколько отличается от моего. И это тоже мне хотелось бы узнать наверняка, чтобы потом без лишних сложностей вернуть к жизни всех пострадавших ребят.

– Итак, первый шаг сделан, – заговорил Локридж. – Какой следующий?

– Следующий? – Данте закупорил сосуд. – Следующий шаг таков. Мы идем на поиски тайной комнаты Ральфа Грига. Если повезет, то и самой лаборатории. Кто-нибудь из вас умеет петь?

– Я. – Роуз нерешительно подняла руку.

– Так я и думал, мисс Петтерсон. Приготовьтесь. У вас будет очень привередливый слушатель, и вы должны постараться удовлетворить его вкус.

– Мы идем к орктикусу? – поняла я.

– Именно. Нужно проверить, насколько был прав ваш друг, мисс Брайн. – И Данте улыбнулся мне одними глазами.

Глава 30

Глава 30

– Господин ректор, а можно один вопрос? – шепотом проговорила Мэриан.

Она шла вместе со мной за Данте и время от времени брала меня за руку, боясь оступиться на крутой лестнице.

– Какой? – Тот лишь глянул на нее вполоборота.

– А теперь вы всегда таким будете?

– Я не понимаю вас, мисс Грейс.

– Я имею в виду без маски.

– Возможно, – мне показалось, Данте усмехнулся.

– Ну и правильно, – не унималась Мэриан. – Вы так куда симпатичнее. Хотя раньше, возможно, казались более загадочным.

Я сжала губы, борясь с очередным уколом ревности. Мэриан вздумала кокетничать с Данте! Лучше бы он и правда оставался в своей маске.

– Может, помолчишь? – шикнул на нее Локридж, и я мысленно его поблагодарила. – Сейчас весь замок сбежится на твою болтовню.

– А сам лучше, что ли? – огрызнулась Мэриан. – И вообще, мы уже в подвалах.

– Мисс Грейс, ваш друг прав, – проговорил Данте. – Давайте помолчим до места назначения.

Мэриан недовольно наморщила лоб, но замолчала.

Мы приближались к логову орктикуса. Все воспоминания враз ожили, и у меня против воли начало все сжиматься внутри от страха. Сердце застучало сильнее, когда Данте вставил ключ в замок.

– Все в порядке, мисс Брайн? – Он бросил на меня обеспокоенный взгляд. Почувствовал мое состояние.

Я сделала глубокий вдох и ответила на выдохе:

– Да, я в порядке, господин ректор.

Скрипнула, открываясь, дверь.

Данте вошел первым, за ним Роджер и Виктор. Девушки и Брюс слегка помедлили, решаясь переступить порог. Мне же и вовсе пришлось бороться со слабостью в ногах и лишь неимоверным усилием воли удалось заставить себя сделать шаг вперед. В нос сразу ударил запах гнили. Меня замутило.

Данте, притворяя дверь, незаметно дотронулся до моей руки, успокаивая. Я ответила ему мимолетной улыбкой. Но тут в темноте зашевелился орктикус, я услышала знакомые чавкающие звуки, и сердце вновь пустилось вскачь.

«Соберись! – приказала я себе. – Соберись, Эмили! Иначе подведешь всех». Еще один глубокий вдох – и, кажется, мне удалось отбросить страхи и взять себя в руки.

На свету уже показались два щупальца. Орктикус был все ближе. Спокойной, Эмили, спокойно… В этот раз ты не одна…

– Мисс Петтерсон, можете начинать, – сказал Данте. – Я поставил на дверь заклинание глухоты, так что можете петь в полный голос, если понадобится.

Роуз кивнула, потом сглотнула и негромко затянула:

– У леса на опушке… Жила красавица пастушка…

Орктикус замедлился, будто прислушиваясь.

– Она любила белые розы… Вплетала их в черные косы… – уже увереннее запела Роуз. – А утром в холодные росы… бродила по лужайке босой…

Круглые глазки орктикуса превратились в щелочки. Засыпает?

Кажется, мы все перестали дышать.

– Овечки были послушны, в любви своей единодушны…

Щупальцы орктикуса расслабленно распластались по полу, а глаза окончательно закрылись.

– Получилось, – пискнула Мэриан.

Роуз улыбнулась, глянув на нас. И в этот миг промедления орктикус тотчас встрепенулся, просыпаясь.

– Ах, милая пастушка… – сразу вернулась к песне Роуз, ее голос зазвучал громче.

– Отдам тебе я сердце, – подхватил Виктор, подходя к ней. – Не думай, я серьезен…

– В любви своей безмерной… – теперь Роуз пела и с улыбкой смотрела на парня.

Орктикус снова стал оседать, смыкая веки.

– Идите, – бросил нам Виктор. – Я останусь с Роуз. Мы будем петь по очереди столько, сколько нужно.

Данте кивнул:

– Будьте осторожны.

Мы медленно по стенке стали обходить спящего орктикуса. Данте освещал путь огоньком, плясавшим на его ладони.

– Фу, кажется, я вступила в слизь, – пожаловалась Даяна.

– Не ты одна, – отозвалась Мэриан, подталкивая ее вперед.

– Там действительно дверь! – воскликнул Локридж, ускоряя шаг.

– Не спеши, я первый, – остановил его Данте.

– Веселая пастушка… Впусти меня в избушку… – где-то на другом конце зала пели на два голоса Виктор и Роуз.

Данте потребовалось несколько минут, чтобы замок на потайной двери поддался ему. Пламя на его руке стало ярче, и он ступил внутрь.

– Заходите, – услышали мы через пару секунд.

– Ничего себе, – присвистнул Локридж, оглядывая просторное помещение, открывшееся перед нами.

Вдоль одной стены тянулся стол, заставленный сосудами с некими жидкостями и порошками, высились стопки каких-то папок, с другой стороны стоял шкаф, в нем теснились книги в потрепанных переплетах и сундуки разных размеров и цветов.

– Ваш друг был прав, мисс Эмили… – протянул Данте, оглядываясь.

– Я же говорила, что Гарольд умный. – Я невольно улыбнулась.

– Это похоже на лабораторию… – сказал Роджер.