Что? Тристан ошибался, думая, что кланы нападают, чтобы воровать?

– А нападения на нашей земле – откуда ты знаешь, что это был Кингсленд? Ты видел своими глазами, как кто-то из них нападает на нас? Это могли быть бродяги.

– Не так давно я поймал их готовыми к нападению рядом с Ханук.

Я вздыхаю. Он говорит о разведке Тристана.

– Нет. Раньше.

Он сжимает челюсти, когда я от него отмахиваюсь.

– Исидора…

Но потом мое сердце уходит в пятки от мысли, которую я раньше не обдумывала.

– Или, может быть, это был Кингсленд, но не все вместе. Что, если только один солдат действовал сам по себе?

Кто-то пытался отомстить по принципу око за око?

Например, Сэмюэл? Пылающее солнце, напавший одиночка объясняет, почему наши солдаты отстреливали их только по одному. Я думаю о нраве Сэмюэла. О том, что он не раскаивался, когда пустил в меня отравленную стрелу. И с тех пор даже дважды угрожал убить меня. Нет сомнений, что он жесток, но разве у него настолько поехала крыша, чтобы напасть на кланы в одиночку?

Лиам смотрит скептически, и, кажется, его слегка тревожат мои мятежные размышления. Но я хочу знать, во что он верит.

– Лиам, на что ты надеешься? Что будет с кланами? С Кингслендом?

Он устремляет взгляд вдаль.

– Я не хочу войны. Ни с кланом Мэска, ни с Кингслендами. Я хочу жизни, о которой мы мечтали.

В это трудно поверить, ведь он точно не попытался ничего сгладить своим поступком в Кингсленде. Но я напоминаю себе, что отец приказал вождям кланов прийти за мной.

– Тогда нам нужно отпустить Тристана и Хэншо.

– Нет, – отрезает Лиам. – Твой отец никогда этого не допустит.

А Лиам не станет перечить Сарафу.

Смотря в чащу, я взвешиваю свои варианты. Может, мне надо разговаривать не с Лиамом. Это должен быть отец. Похоже, все начинается и заканчивается именно им.

Глава 31

Глава 31

Кланы расположены зигзагом: Ханук на одном конце, а Кодор замыкающий. Ехать туда минут двадцать, но, когда лес становится гуще, а мы ближе, мне кажется, что пройдена только половина пути.

Кодор – клан, известный своей работой с деревом, и понятно почему: им приходится вырубать столько леса. Их дома не просто бревна, наваленные друг на друга в форме четырех стен, – это многоэтажные произведения искусства. Большие дворы напоминают мне Кингсленд, и даже тропинки от одного дома к другому широкие и достаточно плоские, чтобы провезти по ним автомашину.

Мы проезжаем бревенчатый дом, чья крыша похожа на горный хребет из вздымающихся пиков; самый высокий, впереди и в центре, почти в два раза больше остальных. Я тут далеко не впервые, но понимание, что какие-то из этих домов построил Лиам, заставляет меня увидеть их в другом свете.

– Какая красота! Понятно, почему Мэска не спешит бросать кланы. Потеря ваших строителей серьезно по ним ударит.

Лиам гордо поднимает подбородок.

– Мы хорошо работаем, и они это знают. Возможно, позже я покажу тебе дом, над которым тружусь. Если тебе понравится, я… думал, что он может стать нашим.

Я чуть не давлюсь воздухом.

Наш дом.

Мы подъезжаем к простой деревянной хижине, которая выглядит тут неуместно. Просто коробка с парой окон, закрытых ставнями, явно построенная, еще когда было мало припасов и инструментов. Идеальная тюрьма. У двери на ржавом стуле сидит мужчина с мечом на коленях.

Мое сердце подпрыгивает, когда я спешиваюсь. Связь теплеет внутри, будто пробуждаясь от глубокого сна. Я чувствую, как она разрастается, разливается и, как прилив, ждет, когда я в нее нырну. Осталась всего пара шагов.

Лиам хмыкает, приветствуя стража на стуле, а потом стучит в пожелтевшую деревянную дверь. Раздается грохот, потом звук чего-то тяжелого, скрежещущего по полу. Дверь открывается, на пороге стоит мужчина с ножом наготове.

– Нам нужно поговорить с ними. Наедине, – сообщает Лиам.

«Нам»? Я хватаю Лиама за руку.

– Тебе необязательно заходить.

Вооруженный охранник тщательно осматривает меня на входе.

– Я не оставлю тебя одну, – говорит Лиам. – Он может тебе навредить. Кто знает, на что способно это животное в клетке.

– Тристан спас мне жизнь, – объясняю я. – Желай он мне смерти, у него был шанс.

Он мой муж!

– Мы сделаем это вместе. Все будет хорошо.

А потом Лиам делает совсем не хорошо, отцепляя мою руку от своего бицепса и переплетая наши пальцы. Шагая вперед, он тянет меня в однокомнатную лачугу.

Тристан сидит в дальнем левом углу. Как только наши взгляды встречаются, связь встает на место с таким ощущением, будто подо мной подается пол. У меня слабнут колени, и Лиам отпускает мою руку, чтобы подхватить за локоть.

– Эй! С тобой все в порядке? – спрашивает он.

– Да, – шепчу я, высвобождаясь из его хватки и отходя на пару шагов. Этого мало. Удовольствие от слияния с моей второй половинкой заглушают замешательство и боль, исходящие от Тристана.

Он явно видел, как Лиам держал меня за руку.

«Все не так, как кажется», – передаю я Тристану.

Он садится прямее, неспособный подняться на ноги из-за веревок, связывающих его лодыжки и запястья. Он до сих пор во вчерашней окровавленной одежде. Шея перевязана, на подбородке свежая ссадина. Темные круги под глазами тоже вернулись. Я бросаю взгляд на Хэншо. Хотя ему вроде бы лучше и видимых ранений нет, его волосы растрепаны, и он как будто не спал.

Я быстро облизываю внезапно пересохшие губы.

– Тут… со всеми все в порядке?

– Поясни, что значит «в порядке», – говорит Хэншо. – Мы не мертвы, если ты об этом.

Мой взгляд прикован к повязке вокруг шеи Тристана. Она грязная, а значит, в разрез могла попасть инфекция. Я закрываю глаза и с помощью связи оцениваю, что скрывается под повязкой. Тристану больно, но не так, как мне. Во мне борются облегчение и раздражение.

«Не надо было забирать назад даже часть раны на шее, – говорю я ему. – Тут ее никак не получится содержать в чистоте».

«Не надо было забирать?» Его гнев проносится по мне, как паводок.

Я отступаю на шаг.

«Значит, только ты можешь забирать раны? Ты хоть знаешь, каково это – смотреть, как твой любимый человек балансирует на грани смерти? Иметь возможность помочь, но понимать, что тебя сдерживают?»

Его ярость проникает в мои вены, опаляя меня изнутри.

Это заражает.

«Вообще-то, знаю. Помнится, это ты сперва истекал кровью и умолял меня позволить тебе умереть».

Тристан скрипит зубами, сосредоточивая на мне горький взгляд.

«Я не блокировал тебя».

«А если бы я не заблокировала тебя, мы оба сейчас были бы мертвы».

Лиам прокашливается, и мне на голову будто выливают ведро речной воды. В комнате слишком долго царило молчание.

У меня опускаются плечи, боевой запал вытекает по капле. По сути, Тристан сказал, что я его напугала. Это сделало ему больно. Как я могу на это сердиться?

«Прости», – говорю я. Я бы снова сделала все, чтобы спасти ему жизнь, без тени сомнения, но я сожалею о том, что ему пришлось пережить.

Тяжело сглотнув, чтобы убрать эмоции из голоса, вслух я заявляю:

– Мне нужно проверить повязку Тристана.

Лиам появляется передо мной, загораживая путь.

– Мы тут не для этого.

– Убери от нее руки, – рычит Тристан.

На лице Лиама появляется угрожающее выражение. Он делает шаг.

– Что ты сказал?

– Хватит! – кричу я, хватая Лиама за рубашку.

Дыхание с шумом вырывается из его груди. Потом он возвращается ко мне и берет мое лицо в ладони.

– Прости. Он тебя не обидит. Я об этом позабочусь.

Ох, матерь личинки волынщика.

Гнев Тристана окатывает мне кожу, как кислота; он жжется, проникая в каждую пору. Я закрываю глаза, пытаясь отделить его эмоции от своих, чтобы не ударить Лиама в горло.

– Мне нужно проверить рану Тристана на заражение ради собственной защиты, – поясняю я.

Через секунду до Лиама доходит, что я говорю о своей магической связи с Тристаном. Его плечи опускаются на дюйм, когда он уступает, и я, не теряя времени, делаю то, что должна.

При мне нет медицинской сумки, а это значит – никаких лечебных трав и очищающего раствора, зато в кармане лежит моток бинтов, найденных в моей комнате. Сердце ноет и ускоряется, когда я подхожу к Тристану. Кончики моих пальцев задевают его кожу.

«Я люблю тебя», – передаю я ему.