Связь становится потоком, смывающим обиду и гнев между нами. А то, что остается, трудно скрыть.

Взгляд Тристана твердеет, в нем полыхает жар.

«Ты не должен смотреть на меня так», – прошу я, разворачивая плотную ткань.

Он как будто с усилием отводит глаза, чтобы уставиться в стену.

– Я осмотрел рану, – говорит Хэншо. – Она не такая скверная, как у тебя. Он остановился как раз вовремя.

Лиам подходит ближе.

– Что это значит? Как он это остановил?

– Ничего не значит, – огрызаюсь я, бросая на Хэншо злобный взгляд. – Ему повезло.

– Да, – неловко добавляет Хэншо. – Я это и имел в виду.

«Не просто повезло, – говорит Тристан у меня в голове. – Ты помнишь?»

Он посылает мне воспоминание, как Хэншо зашивает мне вену, а потом руками подает сигналы, показывая Тристану, что и сколько лечить.

Я смутно вспоминаю, как думала о Тристане, чтобы отвлечься от боли, но понятия не имела, насколько сложно было то, что тогда происходило.

«Спасибо».

– Ты принимаешь антисептики, которые я прописал? – спрашивает меня Хэншо.

Взгляд Лиама устремляется в мою сторону.

– Я положил их рядом с кроватью, чтобы ты приняла их, как проснешься.

– Хорошо, приму, когда вернусь, – говорю я, открыто игнорируя взгляд Тристана. Каждое слово Лиама нагнетает подозрение, насколько я близка к нему.

Сняв последний слой бинта с шеи Тристана, я вижу такую же рану, как у меня. Вот только на этой нет швов. Его рана простирается с левой стороны шеи, а потом становится тонкой линией над кадыком. Золотистую кожу покрывает засохшая кровь, но я не вижу ничего тревожного.

– Она меньше, чем вчера, – говорит Хэншо. – Но раны на шее обычно и сами по себе закрываются поразительно быстро.

Будем надеяться, так и получится, прежде чем появится заражение. Связь шевелится, и я снова направляю ее к ране для оценки – пока не упираюсь в стену.

У меня расширяются глаза.

«Ты меня блокируешь?»

Тристан плотно сжимает губы.

«Ты пытаешься забрать часть себе?»

Прежде чем я успеваю ответить, он впивается глазами в мою рану и – о нет, а вот и не выйдет. Я тут же захлопываю дверь. На блокировку уходят силы, и где-то внутри будто сжимается кулак. Это как-то неправильно.

«Тебя нельзя нагружать этой раной. Ты должен быть здоров, чтобы сражаться или бежать, когда появится шанс».

Его взгляд мечется к Лиаму, в глазах опасный вопрос.

«А ты нет?»

– У Исидоры есть к тебе вопросы, – говорит Лиам. В его голосе слышится нетерпение.

Я начинаю заматывать шею Тристана новым бинтом.

– Дай мне минутку, я закончу.

– Нет, мы здесь не за этим, – говорит Лиам. – Тут сидит настоящий врач, который может проверить его повязку. Спроси о том, зачем мы сюда пришли… или спрошу я.

Тристан меряет Лиама гневным взглядом.

– Спросить о чем?

Несмотря на его враждебность, Лиам не отвечает тем же. Вместо этого на его лице отражается боль.

– Исидору могут обвинить в измене, если она не скроет ваш брак. Для нее это будет очень скверно.

«Каким будет наказание за свадьбу со мной?» – спрашивает Тристан.

Я не отвечаю, и он впервые врывается в мой разум. Я не блокирую его, когда он находит ответ. Он отшатывается, узнав, что за измену мы сжигаем людей у столба.

Беспокойство и страх Тристана пульсируют во мне так сильно, что у меня дрожат руки, когда я завязываю узел на повязке.

– Мы ничего не скажем, – клянется Тристан. Он быстро переводит взгляд на Хэншо, ища подтверждение.

– Не думаю, что вы понимаете, под каким давлением вам будут задавать некоторые вопросы, – говорит Лиам.

Хэншо издает короткий скулящий звук.

– Если она хоть немного тебе дорога, – продолжает Лиам, – лучше и безопаснее всего будет разорвать эту связь. Как это сделать? Ее можно убрать?

К моему удивлению, Тристан отвечает честно:

– Я не знаю. Никто никогда не пытался.

У Лиама опускаются плечи, зато холодеет голос.

– Тебе лучше подумать об этом как следует. – Он ждет, а когда Тристан не отвечает, предлагает: – Тогда нам нужно найти способ, чтобы твои раны не появлялись на ее теле. Люди задают вопросы. Одно это может ее убить.

У Тристана дергается мышца на щеке.

– Кажется, я знаю способ. Я разберусь.

«Не позволяй ему думать, что есть такой вариант, – посылаю я ему. – Это единственное, что может тебя уберечь».

Лиам несколько секунд меряет взглядом Тристана.

– Ради ее блага, надеюсь, ты говоришь правду. – Потом он смотрит на дверь. – Скверно, что она здесь. Люди болтают. Такой визит нельзя повторять.

Настороженность Тристана течет сквозь меня, но за ней следует его решимость. Пусть он ненавидит Лиама и все, что тот представляет для меня, но угрозу моей жизни он ненавидит еще больше.

– Тогда идите.

У меня болит сердце. У меня не было плана, как спасти Тристана, но я надеялась, что рядом с ним во мне вспыхнет вдохновение. Теперь я бросаю его, а плана все нет.

Когда я встаю, моя рука задевает его предплечье последним отчаянным касанием.

«Я поговорю с отцом. И найду способ тебя вытащить».

«Нет, Исидора. Не надо, – говорит он. – Не упоминай обо мне вовсе».

Глава 32

Глава 32

Стражник запирает за нами дверь на засов. В этом есть что-то опустошающее. С каждым шагом связь с Тристаном уменьшается, пока совсем не исчезает. Я тру кожу над сердцем, чтобы облегчить страдание, пришедшее с этим ощущением.

Как мне освободить Тристана?

Я замечаю, что шаг Лиама живее, чем у меня, и пропускаю его вперед.

– Спасибо, – говорю я.

Он резко выдыхает и круто поворачивается ко мне.

– За что именно?

– За то… что помог.

– «Помог», – повторяет он себе под нос. – Исидора, ты так на него смотрела… Скажи, что я не потерял тебя.

От боли в его голосе у меня колет в груди. Не знаю, что сказать. Что он сделает, когда узнает правду?

– Ты знаешь, что я сделал, чтобы… – Лиам обрывает себя, он явно очень расстроен. – Я стал вождем Кодора, чтобы у нас появился шанс быть вместе. Я пришел за тобой к Кингслендам, потому что думал, что мои чувства взаимны.

Мне мучительно пережимает горло.

– Лиам, я…

– Не надо. – Он грубо и коротко кусает губы, покрасневшие глаза блестят. – Я веду себя эгоистично.

Не понимаю.

– Ты столько пережила. А желание помочь людям – даже тем, кто взял тебя в плен, – делает тебя тобой. Ты заботишься обо всех. – Он кивает, будто убеждает себя. – Ты ранена и наверняка измотана. Идем, отвезем тебя домой. Завтра все будет как надо.

Он идет дальше, я следую за ним, вот только мои ноги – полые сучья, грозящие подломиться. Мы не говорим ни слова, пока не въезжаем на мой двор. Там по периметру стоят вооруженные клановые. Больше, чем раньше.

Лиам слезает с лошади, потом предлагает помочь мне спешиться. Я пытаюсь сделать это сама, но мое тело оцепенело от боли, и я чуть не падаю.

Он легко ловит меня с коротким смешком.

– Мне тебя и внутрь внести?

Усмешка на его лице полна надежды.

Я не могу на нее ответить. Ложь пожирает меня заживо. Я тянусь стопами к земле.

– Я смогу.

Он не спешит ставить меня на землю, будто не хочет опускать.