Она помогает мне встать, и, хотя голова немного кружится, я прекрасно иду самостоятельно. Но когда несколько минут спустя возвращаюсь на свое место на кровати, то по-прежнему не понимаю, что делать дальше.

Я прикусываю губу, когда Лиам закрывает дверь, – смелый ход, против которого не можем возразить ни мама, ни я, учитывая статус Лиама как вождя клана. Он с интересом оглядывает мою комнату. Останавливается на учебниках, которые он мне принес, и ухмыляется.

Поразительно, каким примитивным все кажется по сравнению с Кингслендом. Как огромный шаг назад во времени. К тому же меня охватывает тревога. Ощущение, что я в ловушке. Это… удушает.

Я не только больше не хочу здесь жить, но и не хочу возвращаться к той, кем была, когда жила здесь.

– Где Тристан и врач? – спрашиваю я.

– Живы. – Он садится на кровать рядом со мной.

Это единственное слово одновременно радует меня и приводит в ужас. Итак, Тристан не смог сбежать. Я тянусь к нему через связь, будто забрасывая рыболовную леску в воду. Она возвращается пустой.

Я смотрю на человека, которого считала другом. Больше чем другом. Мы собирались изменить будущее вместе. Улучшить жизнь кланов.

– Ты перерезал Тристану горло.

Рука, которой он проводил по волосам, останавливается.

– Ты мог его убить.

Он издает странный смешок.

– В этом был весь смысл.

Я не знаю, что с этим делать.

– Это война, Исидора. Она уродлива.

И не так давно ты тоже ее ненавидел.

Я не поворачиваюсь к нему, но он продолжает:

– Я знаю, для тебя есть только черное и белое, но оставаться в стороне от всего этого, как ты, – большая привилегия. Не всем дается такой шанс.

Давление в моих ушах усиливается до звона. Я не могу винить его за ошибочную веру в то, что у кланов двусторонняя война с Кингслендом; он просто следует приказам отца. Но то, что он едва не совершил в гостиной Тристана, было не ради выживания. Его жизнь не была в опасности. Это не была ситуация «убей или убьют тебя». Лиам попытался убить, потому что ему не понравилось, что Тристан женат на мне. Это была ревность.

Однако я не смею сказать ему это в лицо. Лиам – мой единственный источник информации, и если я хочу снова увидеть Тристана, то мне нельзя отталкивать его. Моя грудь поднимается на вдохе, когда я прикусываю язык.

– Ты хочешь знать, где он, не так ли?

Мой взгляд возвращается к Лиаму.

Он опускает плечи, и я понимаю, что это была проверка. Лиам поднимается на ноги и расхаживает туда-сюда, его нервозность растет с каждым шагом.

– Что он сделал? Как он смог так быстро обрести над тобой власть? Ты сказала, это их магия, верно? – Он останавливается и смотрит на меня. – Нам надо разорвать ее. Должен быть способ.

Нет!

Но когда он сжимает и разжимает кулаки и отчаяние наполняет его взгляд, я понимаю, что сохранить Лиама в союзниках будет намного сложнее, чем держать язык за зубами. Он думает, что я все еще его нареченная.

И фактически это так.

Он резко останавливается, стуча подошвами.

– Ты понимаешь, насколько все серьезно?

Я напускаю на себя смиренный вид.

– Да. Извини. Я просто…

Он склоняет голову, пытаясь поймать мой взгляд. Умоляя меня посмотреть на него.

– Нет, не думаю, что ты понимаешь. Исидора, если мы не уничтожим все между тобой и Тристаном, если пойдут слухи, что ты по доброй воле решила остаться у Кингслендов, тебя сожгут. Это будет измена, и даже твой отец не сможет тебя спасти.

От его слов мое тело прошивает ужас, хотя я и так знала, к чему приведет мой выбор. Кланы могут простить мне все, что произошло против моей воли. Но Лиам знает то же, что знаю я: я виновна в измене.

Поэтому он пытался убить Тристана? Он уничтожал улики?

– Никто не должен знать, что вы женаты.

Я с трудом сглатываю.

– Никто, – резко повторяет он.

Я киваю, потому что он прав. Но потом в мое сердце впиваются стальные когти. Может быть, уже слишком поздно это скрывать.

– Перси знает.

Лиам издает невеселый смешок.

– Перси пырнул Фаррона Бэнкса ради тебя. Думаю, твоя тайна в безопасности. – Он горбится, сутуля плечи. – О судьбы, именно Перси убедил меня выдвинуться в вожди Кодора. Он знал, что твой отец намерен выдать тебя за вождя клана, и видел, что я чувствую к тебе. Если бы брат не прикрывал твою спину, ты бы сейчас была помолвлена с Джеральдом.

Правда продолжает наступать и бьет все сильнее. Я никогда не думала о том, что Перси пырнул Фаррона ради меня. Я думала, он помогал Лиаму, своему другу.

Но узнать, что Лиам стал вождем Кодора ради меня, – это больно. Чтобы пройти испытание, нужно сперва продемонстрировать навыки мастера по специальности своего клана. Для Лиама это были деревянные постройки. Потом ему пришлось бежать на гору Хейнс, зажечь огонь на вершине и вернуться до истечения отмеренного времени. А после нескольких дней выживания в жестоких условиях без сна он был вымотан и еле пережил требуемый поединок с предыдущим вождем клана.

И все это ради возможности быть со мной. Пылающий пепел.

Лицо Лиама мрачнеет.

– Но знаем не только мы с Перси. Я не верю, что доктор будет молчать на допросах.

У меня учащается пульс. Конечно, пленных будут допрашивать, и, поскольку Хэншо не переносит меня, не удивлюсь, если он расколется, как орех.

– Значит, мне нужно поговорить с ним. – Я ползу к краю кровати. Это мой путь к Тристану. – Я должна поговорить с обоими пленниками.

– Я уже поговорил. Велел им не произносить ни слова о тебе.

Пузырь надежды лопается.

– И?

– Как я и сказал, меня беспокоит врач. Я приказал никому не прикасаться к ним, но мы оба знаем, что это ненадолго. Если они хотят выжить, им придется заговорить. И объяснить все, когда станет заметно, что раны Тристана проявляются на твоем теле.

Уже легче. Лиам считает, что я автоматически разделяю повреждения с Тристаном, и не знает, что это добровольный выбор. А еще он не знает, что расстояние разрывает связь. Я могу только надеяться, что вера в это продолжит хранить Тристана, но долго это не продлится. И Лиам прав: нынешние раны Тристана на мне и любые будущие, если снова придется ему помогать, выдадут мою измену. Единственный вариант – найти Тристана и сбежать, прежде чем ему навредят.

– Мы должны разорвать их магию, – говорит Лиам, его густые брови нахмурены.

Эти слова подают мне идею.

– Брак, – шепчу я. Пожалуйста, пусть я не пожалею об этом. – Брак – это ключ к магии Кингсленда. Только поэтому мы с Тристаном вообще и поженились. Я была ранена и чуть не погибла. Это долгая история, – говорю я в ответ на его смущение. – Суть в том, что он женился на мне, и потом его магия соединила нас. Мы разделили мою рану, и это меня спасло. Все началось с брака.

Его лицо каменеет от злости.

– Что они сделали, что чуть не убили тебя?

Я бросаю взгляд на закрытую дверь, через которую просачиваются мужские голоса из зала. Это люди отца, а значит, отец тоже дома.

– У нас мало времени, потом расскажу. Суть в том, что…

– Нам надо покончить с этим браком.

Поверить не могу, что предлагаю такое, но это единственная причина, которую я могу придумать, чтобы Лиам позволил мне поговорить с Тристаном.

– Я не подписывала бумаги. Не было какой-то сложной церемонии. Там была женщина, она задавала вопросы – кто-то вроде священника. Тристан сказал «да», а я была еле-еле в сознании, когда согласилась. Не знаю, что надо сделать, чтобы покончить с этим. Мне надо самой поговорить с Тристаном, чтобы выяснить.

– Я это сделаю, – предлагает он.

– Ты перерезал ему горло. Ты ничего у него не выяснишь, кроме как под пытками, а это не вариант. – Я со значением смотрю на Лиама. – Это должна быть я.

Его лицо становится задумчивым.

– Могу поговорить с врачом, может, он будет разговорчивее.

Нет.

– Я… не думаю, что доктор что-то знает. У него нет магии. У очень немногих в Кингсленде она есть. Просто дай мне пять минут с Тристаном. Пожалуйста.

– Тебе не стоит ехать в Кодор в твоем состоянии.

Тристан в Кодоре.

Я встречаюсь взглядом с Лиамом.

– Я справлюсь.

Он поджимает губы, потом расслабляется. Тянется ко мне и берет за руку, но не останавливается на этом – придвигается ближе, наклоняется и нежно целует меня в лоб.

Я как могу стараюсь не оттолкнуть его после того, что он сделал с Тристаном. Мне плевать, что его ожесточило пережитое и что он хотел спасти меня от наказания за измену. Я вряд ли смогу простить Лиама за то, что он сделал.

Он отодвигается.

– Мы будем вместе. Все устаканится.

Я стараюсь улыбнуться и ненавижу себя, когда у меня получается.

– Мы можем поехать завтра, если ты чувствуешь в себе силы, – говорит он.

– Почему не сейчас? – Помимо очевидного, мне надо бы еще понять, что с Энолой все в порядке. А чем дольше меня нет, тем сложнее будет очистить свое имя в Кингсленде. Я не могу позволить, чтобы Каро и Аннетт сошло с рук то, что они сделали. Я должна вернуться.

– Из-за твоей… шеи. – У него такое лицо, будто я сама должна понимать.

Я прижимаю ладонь к бинту, и мне не так больно, как должно бы. Я поднимаюсь с кровати и иду к маленькому зеркальцу, висящему на стене. Размотав ткань, нахожу разрез длиной едва ли четыре дюйма, идущий от середины шеи под левое ухо. Он болит, и швы тугие, но похоже, что он заживет довольно быстро.

О судьбы. Тристан взял часть обратно, когда я была без сознания от лекарства. А значит, он сидит раненый в грязной тюрьме.