«Мне нужно было, чтобы даже мои глаза это видели, понимаешь?»

Да, Эразм. Теперь я понимаю.

Меня отвлек самый ненавистный голос, который я знала и который теперь, помимо кошмаров, мешавших мне спать, преследовал и мой разум.

Ты что, пытаешься труп там похоронить?

Ага, твой, если не перестанешь мне мозги трахать. Чего тебе?

У тебя два варианта: либо ты выходишь, либо я вхожу.

На мое молчание он ответил именно так, как я и ожидала. Упрашивать его не пришлось — не то чтобы я собиралась, — и он, как обычно, вторгся в мой покой.

Он рывком распахнул белую дверь, которая закрылась за его спиной с щелчком, и в два широких шага сократил расстояние между нами. Его нахмуренный лоб и потемневшие глаза не предвещали ничего хорошего.

— Что с тобой?

Он поднял руку, показывая мне содержимое ладони. Что-то блеснуло у него на ладони в свете ламп, и когда я узнала вещь, сердце провалилось куда-то в желудок.

— Кажется, ты это потеряла.

Я притворилась, что ничего не знаю, коснулась шеи, ощущая лишь кожу — без серебряного сердца, которое теперь торчало из его сжатого кулака. — Где ты его нашел?

— Сегодня ночью, в коридоре на верхнем этаже.

— Должно быть, в волосах запуталось и порвалось, мне жаль.

Я протянула руку, чтобы забрать цепочку, но он резко её отдернул. Его светлые глаза прищурились и впились в меня.

— Данталиан? — Я в замешательстве нахмурилась.