— Да, это только для двергов, наверное, — согласилась она. — Ну и для тебя, конечно. Сколько я ни читала записки путешественников о Мерадии, ни про какие монорельсы там ни слова не было сказано.

— И это хорошо, если так, — с удовлетворением сказал я. — Это значит, что те, кто нас ищет, монорельсом воспользоваться не смогут. Ладно, давай прикинем, что нам ещё необходимо здесь сделать до отъезда. Еду мы купили, одежду для меня купили, остались только нож и букварь. Завтра ты сиди в комнате запершись и никому не открывай, а я схожу к оружейнику и в книжную лавку.

— Не нужно тебе никуда ходить, — махнула рукой Арна. — Нож у меня есть запасной, лови.

Я поймал нож в простых ножнах из толстой кожи. Лезвие длиной в ладонь из довольно посредственной стали, простая деревянная рукоятка — в общем, обычный крестьянский нож для любых надобностей.

— Тебе же всё равно им не сражаться, — чуть виновато пояснила она. — А мясо порезать или щепу наколоть им вполне можно.

— Да нормальный нож, — я сразу прицепил его на пояс. — Мне лучше и не надо. А что насчёт букваря?

— Я заходила в книжную лавку за картами, пока тебя не было, там и букварь купила. Вон на столе свёрток лежит — как его принесли, я и не распаковывала.

— Кто принёс? — насторожился я.

— Мальчик из лавки, — объяснила Арна. — Я потом хотела ещё в галантерейную лавку зайти, вот и попросила доставить в гостиницу.

Я просто смотрел на неё, не говоря ни слова.

— Ой! — до неё, наконец дошло, и она смутилась. — Кажется, я глупость сделала.

— Кажется, да, — вздохнул я.

* * *

Не знаю, что меня разбудило — то ли лёгкое позвякивание, то ли общее чувство тревоги. Скорее всего, сработало именно ощущение опасности, потому что звуки были действительно очень тихими, буквально на грани слышимости. Я открыл глаза и почти сразу понял, что эти звуки мне не приснились — у двери действительно что-то происходило. Тихое позвякивание и поскрипывание не оставляло сомнений в том, что кто-то очень аккуратно и тихо сдвигает засов.

Я бесшумно встал и накрыл ладонью рот Арны. Она дёрнулась и резко открыла глаза, и я приложил палец к губам — она сразу же поняла и согласно прикрыла глаза. Я тихонько переместился к двери и встал сбоку, держа в руке нож. Арна взяла копьё, стоящее возле её кровати, и встав напротив двери, опустилась на одно колено — неплохо придумала, это вполне может сработать. Врываясь в тёмную комнату и никого не видя на фоне окна, можно сразу и не понять, что тебя встречают, пока не насадишься брюхом на копьё.

Вот только врываться к нам никто не стал. Засов звякнул в последний раз; дверь бесшумно открылась, и на меня напало странное оцепенение, а Арна мягко повалилась набок. Я сразу подумал про так называемую сестру, но в дверь вальяжно вошёл мужчина. Он посмотрел на лежащую Арну, и я услышал ехидный смешок. Потом он повернулся ко мне, оглядел меня сверху вниз и удивлённо спросил сам себя:

— А этот-то почему не падает?

На меня накатила злость — настоящая злость, которая туманит взгляд и полностью отключает разум. Я почувствовал, как оцепенение слетает, и неожиданно для себя выбросил руку с ножом вперёд, вогнав его до самой рукоятки в солнечное сплетение пришельца. Нож я сразу же отпустил; злость ушла так же внезапно, как и накатила, и я в каком-то ступоре наблюдал, как он валится на пол.

— Ну вот и упал, — тупо сказал я, как будто он ещё мог меня слышать.

Я выглянул в коридор — там было пусто. Я аккуратно прикрыл дверь и склонился над Арной. Она как будто спала; я довольно грубо потряс её, но она не просыпалась.

— Да очнись ты, наконец! — разозлился я и надавал ей пощёчин.

Метод оказался на удивление эффективным — Арна открыла глаза и с некоторым усилием сфокусировалась на мне.

— Что произошло? — спросила она, быстро приходя в себя. — Я помню только, как открылась дверь.

— Дверь открылась, и ты вырубилась, — просветил её я. — А потом в дверь зашёл вот этот, который лежит рядом с тобой.

Она перевела взгляд на труп рядом с собой и дёрнулась в испуге.

— Это кто?

— Посыльный из книжной лавки, очевидно, — язвительно заметил я. — Ещё книжек тебе принёс.

— И что с ним?

— Я его зарезал, — небрежно ответил я.

— Ловко у тебя получается людей резать, — пробормотала она. — Я так и не поняла, кто такие эти ваши геологи, ясно только, что это очень опасные люди.

— Кончай болтать чепуху и приходи в себя поскорее, — раздражённо сказал я. — Нам надо решить, что делать с трупом. Тащить его через всю гостиницу слишком рискованно.

Арна потрясла головой и, наконец, взяла себя в руки.

— Можно выкинуть его в окно, — предложила она. — Там тупик и какая-то служебная дверь, которая ночью точно не откроется. А под нашим окном как раз мусорные баки стоят, туда его и поместим.

— Идея, в принципе, неплоха, — подумав, согласился я. — Вот только скидывать его нельзя, слишком шумно будет. Надо бы аккуратно на верёвке спустить. У тебя же вроде была хорошая верёвка?

— Есть верёвка, сейчас достану, — она с трудом сумела подняться на ноги и начала рыться в своём рюкзаке.

Я на всякий случай взял в руку свой пистолет. Не то чтобы я ожидал какой-то схватки — просто чувствовал себя неуютно без оружия. Мой нож торчал в животе посетителя, и вытаскивать его мне совсем не хотелось.

Окно открылось легко — шпингалет безо всякого усилия вышел из гнезда, и петли не скрипнули. Что ни говори, а дверги технику любят и обслуживают её как положено. Я осторожно выглянул в окно и едва не подпрыгнул, когда снизу раздался женский голос:

— Всё прошло нормально, Берс? Давай спускай её, я приму.

— Сейчас спущу, — со злостью прошипел я и вскинул пистолет.

В последний момент я вспомнил, что шуметь нельзя, и выстрел прозвучал совершенно беззвучно. Я почти не целился, однако пуля вошла ей точно в центр лба. В общем, результат меня изрядно поразил, но размышлять над этим было некогда, и я оставил эту загадку на потом.

— Арна, — позвал я. Она к этому времени уже нашла верёвку и сейчас обвязывала труп под мышками, причём надо заметить, обвязывала довольно грамотно. — Там внизу была ещё женщина, наверное, та самая якобы сестра, и я её тоже прикончил.

Арна покрутила головой, уже ничему не удивляясь.

— Что дальше? — только и спросила она. — Нам бежать нужно?

— Ни в коем случае, даже не думай об этом. Если убежим, то автоматически признаемся, что это мы их убили, а долго бегать у нас не получится. Обязательно поймают, причём быстро.

— Тогда что нам делать?

— Иди вниз, — распорядился я. — Примешь труп, а я потом спущусь, и мы их разложим, как будто они друг друга убили.

— Надо бы их обыскать сначала, — заметила она.

— Можешь обыскать их там, если тебе так интересно, — согласился я. — Но ничего не бери.

— Я не занимаюсь мародёрством, — оскорблённо фыркнула она, осторожно проскользнула в дверь и исчезла.

* * *

Разбудил меня громкий стук в дверь. Я резко подскочил, но в дверь всё же стучали, а не ломали её, так что я заставил себя успокоиться и открыть, не выдавая себя паническим видом.

За дверью обнаружилась девчонка лет двенадцати — по человеческим меркам лет двенадцати, о возрасте двергских девчонок я, пожалуй, судить не рискну. Она захихикала, глядя на меня — сонного, растрёпанного и в трусах.

— Чего тебе, красавица? — хмуро спросил я.

Она опять захихикала, но уже кокетливо.

— Там стража просит спуститься, — наконец озвучила она цель визита.

Просит спуститься, а не врывается сама, ломая дверь — это обнадёживает.

— Передай, что сейчас оденусь и спущусь, — сказал я и закрыл дверь.

Я не только оделся, но и по-быстрому умылся — всё же со стражей, да и вообще с властями, лучше разговаривать с ясной головой, а не спросонья.

Внизу меня дожидались два стражника и дверг в штатском — возможно, чиновник.

— Благоволения Матери вам, воины, — поздоровался я. — Прошу прощения, что заставил вас ждать.

— И тебе доброй руды, вершок, — кивнул мне старший стражник. — Хотим задать тебе несколько вопросов.

— Готов ответить, — пожал я плечами. — Спрашивайте.

— Иди за мной, — распорядился он.

Вполне ожидаемо пришли мы в уже знакомый мне тупик. Наши ночные посетители так и лежали там, но позы были немного другими — их явно обыскивали. Нож Арны по-прежнему торчал в животе у магика.

— Ты знаешь кого-либо из них? — спросил стражник.

— Нет, никого из них не знаю, — уверенно ответил я. — И нет, у меня нет никаких догадок, кто бы это мог быть.

— Не врёт, — сказал штатский стражнику.

Понятно — это эмпат, который чувствует ложь. Вполне ожидаемо — стража часто использует эмпатов в расследованиях. В общем-то, насколько я слышал, эмпатов возможно обдурить, но нужно очень тщательно формулировать свои ответы. Один-единственный сомнительный ответ, и они начнут спрашивать уже по-другому.

— Не вру, естественно, — небрежно заявил я. — А с чего вы решили, что я могу их знать?

— У женщины был портрет твоей сестры, — сказал стражник и уставился на меня в ожидании моей реакции.

— Так вот это кто! — воскликнул я с видом человека, совершившего открытие.

— Всё-таки знаешь её? — сделал стойку тот.

— Рассказывали мне, что какая-то женщина ходит с этим портретом, якобы ищет свою сестру. Но у нас никакой сестры точно нет, так что мы решили, что это какие-то жулики или вообще бандиты. Сами мы с ней не встречались и не разговаривали.