С живой не встречались, а с мёртвой не считается, так что вполне потянуло на правду. Во всяком случае, эмпат мой ответ принял.

— Кто рассказывал? — настаивал стражник, всё ещё с подозрением на меня глядя.

— Дежурный у врат рассказал, не знаю его имени. А вчера Закрут тоже про неё рассказал, когда мы с ним в «Кирке и молоте» сидели.

— Так это ты с Закрутом дрался? — в один голос ахнули дверги.

— Было дело, — скромно признался я.

— Закрут — наш чемпион, — гордо заявил штатский эмпат. — В прошлом году на турнире городов он в три раунда столичного чемпиона вынес. Надеемся, что и в этом году не оплошает.

— Очень сильный боец, — признал я. — Достал меня несколько раз.

— Да и ты тоже хорош! Эх, жаль, что ты не дверг! Нам бы к Закруту ещё такого бойца, как ты — мы бы на следующем турнире точно всех заровняли! До чего обидно, что мы вчера в «Кирку и молот» не пошли, парни про ваш бой просто чудеса рассказывают.

Два трупа были напрочь забыты за более важным обсуждением. Хотя думаю, будь убитые не вершками, а двергами, расследование шло бы совсем иначе. Впрочем, о трупах, наконец, тоже вспомнили.

— А с этими-то что будем делать? — озадаченно вопросил второй стражник.

— А скажите, почтенные, — решил высказать умное предположение я, — у них с собой деньги были?

— Были, и немало, — старший с интересом посмотрел на меня. — Гривен тридцать только золотом.

— Если бы эту парочку кто-то третий положил, столько денег вряд ли бы оставил, — с намёком заметил я.

— А ведь вершок дело говорит, — задумчиво сказал второй стражник. — Если, допустим, они поссорились из-за чего-то. Девка магика ножом ткнула, а тот на последнем издыхании ей мозги вышиб.

— Опять же, кончили их по-разному, — поддержал мысль штатский. — А кто-то третий их бы либо только ножом уработал, либо только магией. Не стал бы магик ножом тыкать.

— Всё верно, так оно, похоже, и было, — глубокомысленно заключил первый стражник. — Ладно, так и запишем. Слушай, вершок, ты сегодня в «Кирку и молот» не собираешься?

— Не могу сегодня, — с сожалением ответил я. — Обещал Марилу вечерком вместе посидеть, и вот вчера не вышло. Если сегодня его опять прокину, совсем неудобно выйдет.

— Ты и с Марилом успел сойтись? Эх, что б тебе двергом не родиться? Ну ладно, здесь дело ясное, так что нам пора. Бывай, вершок, заглядывай к нам!

Стража с чувством выполненного долга степенно удалилась. Молодцы, блестяще раскрыли сложное дело. И зачем, спрашивается, я тщательно протирал от отпечатков рукоятку ножа, удивляя Арну очередной инопланетной придурью? Я хмыкнул и пошёл обратно в свой номер.

* * *

— Разобрались, — успокоил я Арну, вернувшись в комнату. — К нам претензий нет.

— Я всё слышала, — кивнула она. — Окно чуть приоткрыла и слушала. Знаешь, Артём, ты мою самооценку полностью уничтожил.

— Брось, Арна! — я сразу догадался, о чём она говорит. — Ну да, я лучше умею общаться с народом. Что здесь удивительного? Я простой парень из этого самого народа, а ты наследная княжна, прекрасный цветок княжества. Вот только навыки общения — это ведь ещё не всё. Ты знаешь многое из того, что не знаю я, и мы друг друга хорошо дополняем.

— За прекрасный цветок спасибо, конечно, — грустно усмехнулась она. — Просто я окончательно поняла, что без тебя у меня нет никаких шансов выжить, а вот ты без меня, скорее всего, прекрасно выживешь.

— Брось эти мысли, — мягко повторил я. — Мы действительно сильнее вместе, и не надо себя недооценивать.

Мои слова всё-таки подействовали, и Арна немного повеселела.

— А кстати, — вспомнил я. — Что-то странное у меня с пистолетом. Во-первых, я не хотел шуметь, и он выстрелил бесшумно. А во-вторых, я почти не целился, но попал ей точно посреди лба. То есть в теории такое, конечно, возможно, но на практике очень уж редкая случайность. Возможно, даже не случайность, и тогда это ещё страннее.

— Да с этим как раз ничего странного нет, — переход к близкой теме сразу заставил её забыть все свои рефлексии. — Ты же понимаешь, что это не твой пистолет стреляет?

— Ну, в общем, да, явно не он, — согласился я.

— А раз стреляет не он, значит, стреляешь ты. Вот ты и решаешь, как нужно выстрелить.

— Ещё бы понять, как я это решаю, — недовольно проворчал я. — У меня всё это как-то спонтанно происходит.

— Слушай, Артём, а раз они умерли, то мы сейчас можем спокойно ходить по улицам? — вдруг пришло ей в голову.

— Наверное, да, — подумав, согласился я. — Хотя особо мелькать всё равно не стоит. Не надо, чтобы нас запомнили.

— Да, тебя ведь совершенно не запомнили, — ехидно заметила она, и я немного смутился. — Ну ладно, ты прав, конечно — не стоит мелькать. Но до храма Матери мы ведь можем дойти?

— Наверное, можем, — осторожно согласился я.

— Вот давай и сходим, — предложила она. — Попробуешь воззвать к Матери, и посмотрим, что за Символ Благосклонности она тебе подарит.

Идея не вызвала у меня никакого энтузиазма. Но с другой стороны, это ведь всё равно придётся когда-нибудь сделать, так почему бы и не сейчас? Оттягивать бессмысленно, лучше уж поскорее внести ясность насчёт моих способностей и решить, что мне делать дальше.

— Давай сходим, — вздохнул я. — И как это воззвание происходит?

— Да там просто всё, даже ребёнок справится, — махнула рукой она. — Ну, то есть, как раз дети и справляются. Кладёшь руки на такой круглый камень… или это не камень? — она задумалась. — Да неважно. В общем, этот шар обхватываешь вот так ладонями, а потом посылаешь в него свою сущность.

Да-да, даже ребёнок может послать сущность, что тут сложного?

— Не понял насчёт сущности, — я всё-таки решил уточнить. — Можно насчёт этого поподробнее?

— Даже не знаю, как объяснить поподробнее, — задумалась она. — Нужно ощутить своё внутреннее «я» и послать его через руки в камень. Я уверена, что у тебя получится.

— А если не получится?

— Значит, ты не магик, — пожала плечами она. — Но поскольку ты явно магик, у тебя всё получится.

— Ясно, — опять вздохнул я. — А что такое Символ Благосклонности?

— Просто отметка на ауре, — объяснила Арна. — Магики её видят. Она показывает твою связь с Матерью… ну, если совсем по-простому, то твои способности к магии.

— Интересно, у этого, который к нам вломился, была какая-нибудь отметка? Может, это ведьмак был? Те тоже парализовать любят.

— Я ведь живым его не видела, а у мёртвых ауры нет, — напомнила она. — Но он наверняка магиком был, ведьмаки так просто не умирают, им эссенция не даёт умереть. И он меня не парализовал, а просто вырубил.

— Знаешь, я вообще не понимаю, как можно с ведьмаком справиться без его ножа, — признался я. — Как можно убить неубиваемую тварь?

— Да можно их убить, и не так уж это и сложно, — махнула она рукой. — У всех есть свои слабости, и у них они тоже есть. Магики с ними вполне справляются, так что ведьмаки в чужих секторалях ведут себя прилично. Ну что, пойдём?

* * *

Храм Матери оказался совсем небольшим. Узнать его было легко — а куда ещё может вести колоннада, украшенная сложным орнаментом? В общем-то, резьбы по камню в Бранине хватало, но узоры на колоннах выглядели скорее растительными, и на типичную резьбу двергов совсем не походили. Колоннада вела к большим двустворчатым дверям — бронзовым, конечно же, — тоже украшенным сложным барельефом, в котором можно было разглядеть растительные мотивы.

Внутри храм представлял собой круглый каменный зал, богато украшенный резьбой. Он был совершенно пуст; лишь у дальней стены стоял дверг довольно сурового вида в расшитой золотом накидке — без сомнения, жрец.

— А где статуя? — шёпотом спросил я Арну.

— Какая ещё статуя? — не поняла она.

— Ну, статуя Матери.

Она с видом мученицы устало прикрыла глаза.

— Артём, ты только не вздумай при жреце это ляпнуть. У Матери нет известного нам образа, это вселенская сущность.

— Жреца я и не спрашивал, я тебя спросил, — хмуро сказал я. — Ладно, понятно всё.

Я решительно двинулся вглубь храма к жрецу, оставив её у входа. Арна подробно рассказала мне, что говорить и чего ждать, но настроение у меня всё равно было изрядно подпорченным, и ничего хорошего я не ожидал. Во вселенскую сущность, которая находит время, чтобы ставить метки на ауры, я не особенно верил, но вполне допускал, что эта самая сущность мои сомнения почувствует и обидится.

— Света и радости тебе, благословенный, — приветствовал я жреца.

— Да не забудет тебя Мать, дитя, — на удивление мягко ответил жрец. — В нашем маленьком храме давно уже не появлялось благословенных — обращайся ко мне «просвещённый».

— Я хотел бы узнать меру благосклонности Матери, просвещённый, — перешёл я сразу к делу.

Он с сомнением посмотрел на меня.

— Не поздно ли ты задумался об этом, дитя Матери? Считается, что это следует узнавать в гораздо более юном возрасте.

— Так уж получилось, что раньше у меня не было такой возможности, — развёл я руками.

— Ах, вот оно что! — понимающе кивнул он, и до меня дошло, что он принял меня за беглого холопа из Тираниды. — Ну что же, дитя, не стану тебя отговаривать. Ты знаешь, как это делается?

— Мне рассказывали, — кивнул я. — Направить свою сущность в шар.

— В шар! — повторил он с улыбкой. — Вообще-то, этот шар называется Сферой Признания, но это не так уж важно. Следуй за мной, дитя.

Мы зашли в небольшую комнату за незаметной дверцей, где на каменном пьедестале лежала резная сфера — действительно сфера, а не шар. Похоже, Арна не особенно хорошо изучала геометрию, раз путает сферу с шаром, но с другой стороны, может, это ей и ни к чему?