— Слабым везде плохо живётся, — пожала плечами Арна.

— Так-то так, но плохо жить можно очень по-разному. А кстати, раз уж ты упомянула кристаллит — что это такое? Его постоянно все упоминают, но как-то не было случая тебя расспросить.

— Просто металл такой, ничего особенного, — она с недоумением посмотрела на меня. — У вас его нет, что ли?

— Может быть, мы его знаем под другим названием? Какой у него номер в периодической таблице?

Арна непонимающе уставилась на меня.

— Ну, зарядовое число атома у него какое? — попробовал я зайти с другой стороны. — Сколько у него протонов в ядре?

— Знаешь, Артём, мне иногда кажется, что ты специально придумываешь такие непонятные слова и фразы, чтобы выставить меня дурочкой.

— Не придумываю я ничего, Арна, честно, — вздохнул я. — И дурочкой тебя выставить не хочу.

— Я тебе верю, — кивнула она. — Иначе не стала бы это терпеть. Не знаю я ничего ни про какое ядро кристаллита. Спроси меня так, чтобы я смогла тебе ответить.

— Тогда просто расскажи про его свойства, — предложил я. — Как он выглядит?

— Да как обычное железо, — хмыкнула она. — Отличия небольшие есть, но если не знаешь, где смотреть, то и не поймёшь. Да и когда знаешь, всё равно нужно специально присматриваться. Ну вот, смотри.

Она сунула мне под нос лезвие своего копья, Я посмотрел на обычный железный клинок со следами грубой ковки и с недоумением перевёл взгляд на Арну.

— Да, это кристаллит, — подтвердила она. — Это копьё стоит, как хорошее поместье, поэтому я стараюсь его большей частью в чехле держать. Отличить от железа очень сложно, но человек опытный всё равно может что-то заподозрить.

— Как-то выглядит не очень, — с сомнением сказал я. — Обработка грубовата.

— Потому что кристаллит невозможно шлифовать или вообще точить. Только разогреть до очень высокой температуры, тогда он становится немного пластичным. Его сначала долго куют, а потом много раз прокатывают лезвие для окончательной формовки. А когда он остывает, то снова кристаллизуется. Вещи из него чаще всего по грубой обработке и опознают. Если у богатого человека видишь плохо сделанный железный меч, то это наверняка кристаллит. Мы с тобой просто выглядим голодранцами, оттого моё копьё и принимают за обычную дешёвку.

— Понятно, — в замешательстве сказал я. — А какие у него ещё свойства?

— Какие свойства? — задумалась она. — Ну, например, вот такое свойство.

Она взмахнула копьём. Лезвие блеснуло, описывая дугу, врезалось в ближайший валун и срезало выступающий кусок, оставив ровный разрез.

Я посмотрел на копьё — лезвие было совершенно целым без малейшей щербинки. Потёр пальцем ровный срез на валуне — ровный для песчаника, конечно. Срез шёл примерно до трети, а дальше камень откололся — в общем-то, как и ожидалось. Я поднял срезанный кусок и приставил его к валуну. Подошёл идеально.

Арна тихонько засмеялась — со стороны мои манипуляции выглядели, наверное, довольно глупо.

— У нас таких металлов нет, — озадаченно заметил я. — А это точно металл, а не какой-нибудь сплав?

— Нет, это точно не сплав, — покачала головой она. — Я не очень во всём этом разбираюсь, но насчёт того, что это не сплав, могу сказать точно. Кристаллит не принимает ничего постороннего, это чистый кристалл, безо всяких примесей.

— А весит он сколько?

— Легче железа. Не знаю точно насколько, — она пожала плечами. — Заметно легче.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — в полном недоумении сказал я. — Можно было бы предположить, что это вещество с высоким атомным номером, которое мы ещё не открыли, но оно вроде не должно быть легче железа. Да и вообще, вряд ли у такого вещества могут быть стабильные изотопы.

— Опять я не понимаю, о чём ты говоришь, Артём, — вздохнула Арна. — Но я в этом действительно не разбираюсь. Мне вполне достаточно того, что у меня есть хорошее копьё. Ну что, мы идём куда-нибудь?

— Вопрос только в том, куда нам стоит идти, а куда не стоит, — глубокомысленно заметил я. — Что за народ здесь живёт?

— Вольные, — она брезгливо поморщилась. — Так себе народец. В основном голодранцы. Одно радует — мы среди них будем выглядеть своими.

Это, очевидно, намёк на меня — про саму Арну так вряд ли скажешь. Все вещи у неё были достаточно качественными, и это было заметно даже несмотря на все её приключения.

— Ну а чем они здесь занимаются?

— Выживают, — она презрительно усмехнулась. — Чем здесь можно заниматься? Огороды у них вроде какие-то есть, но продукты им всё равно приходится завозить. Несколько торговых путей через Вольность проходят, что-то они с торговли имеют. Ещё контрабандой понемногу промышляют. Но всё по мелочи, можно сказать, только на еду и хватает.

— А что здесь за контрабанда вообще? В Мерадии я никаких досмотров и пошлин не заметил.

— С Мерадией у них публичного перехода и нет. Ты правильно заметил, что у двергов пошлин нет — но только на разрешённые товары. А вот тот же кристаллит, к примеру, имеют право покупать и вывозить только уполномоченные торговцы. Через вот этот переход, скорее всего, не контрабанда шла, а просто краденое, оттого контрабандисты в дальние забои и уехали. Но может, и не все уехали, переходом-то явно пользуются.

— Местные ещё и разбойничают, наверное?

— Редко, — покачала головой Арна. — Со своих взять нечего, а чтобы в другие секторали ходить, нужен магик. Но магику ни к чему с разбойниками связываться, он другим способом заработает и проще, и больше. Пристроится, например, караваны водить — прикинь, сколько заработал за единственный переход тот магик, с которым мы шли. Но если заподозрят, что мы богатенькие, то ограбят с удовольствием, конечно.

— Не хотелось бы, — вздохнул я. — Мы, конечно, на прошлом ограблении неплохо заработали, но как бы в следующий раз на нас кто-нибудь не заработал. Так здесь, получается, вообще никакой власти нет? И никто не пытался?

— Да можешь и ты попытаться, — она посмотрела на меня с иронией. — Объявляешь земли своими, тебе даже никто возражать не будет. Пожмут плечами и будут дальше в своих огородах ковыряться. Объяви себя хоть князем, всем плевать. Вот только как ты местных убедишь, что ты князь, и эти земли твои?

— Наёмников приведу, — выдвинул идею я.

— Тогда получится, — согласилась Арна. — Но вот ты взял окрестные поселения под свою руку, и что дальше? Наёмникам платить надо, а с местных взять нечего. Правителю земли нужны, чтобы получать с них доход, — наставительно сказала она, — а в Вольности деньги можно только спускать попусту, оттого здесь все и вольные. Если бы здесь можно было хоть что-то заработать, обязательно вылез бы какой-нибудь князёк.

— Ну ладно, с этим всё понятно, — решил закончить пустой разговор я. — Подводя итог: местные, скорее всего, нас проигнорируют, но могут попытаться и ограбить, особенно если заподозрят, что у нас можно что-то взять.

— Если не вдаваться в детали, то так и есть, — согласилась Арна. — Так куда мы идём?

— А у нас есть выбор? — хмыкнул я. — Блуждать наугад по этой равнине у меня никакого желания нет, а эта тропинка, по крайней мере, точно приведёт нас к людям.

— Какая тропинка? — Арна с удивлением завертела головой. — Где?

Я и сам не сразу разглядел еле заметную тропинку, уводящую налево за выступ террасы.

* * *

Тропинка недолго вилась среди валунов. Минут через двадцать мы обогнули небольшую, но достаточно высокую террасу, и перед нами внезапно открылась маленькая, дворов в двадцать, деревня. Довольно захудалая, надо заметить — дома выглядели изрядно пошарпанными, и чахлая растительность в огородиках впечатление захудалости только усиливала. Несколько женщин в мешковатых платьях копались в своих огородах, да на лавочке у одного из крайних домов сидела парочка мужиков с копьями — вероятно, что-то вроде стражи.

— И зачем у них здесь стража? — с недоумением спросил я скорее у себя, но отозвалась Арна:

— Возможно, в округе всё-таки есть какие-то разбойники.

— Возможно, — согласился я. — Если, конечно, это и в самом деле стражники. Ну ладно, идём знакомиться и держимся поувереннее. Драка нам не нужна, но показаться слабыми тоже нельзя.

— Ты себе это скажи, — посоветовала Арна.

— Себе и говорю, — хмуро буркнул я, направляясь к деревне.

У женщин в огородах наше появление вызвало живой интерес — ближайшие бросили работу и подошли к изгородям, чтобы не пропустить представление. Маловато у них здесь развлечений, похоже. Стражники тоже нами заинтересовались — неторопливо поднялись со своей лавочки и встали посреди улицы, загораживая нам дорогу.

— Стоять, — вальяжно распорядился тот, кто постарше. — Кто такие?

— И вам здравствовать, бойцы, — вежливо ответил я. — Мы простые путешественники. Хотим здесь переночевать и отправиться дальше.

— Простые путешественники, да? — ухмыльнулся тот. — Вот простых путешественников я как раз здесь и не вижу.

Я вздохнул про себя — похоже, вежливость здесь не поможет, а наоборот, создаст впечатление, что мы боимся, и что нас можно подоить.

— Если вместо путешественников ты вдруг увидел волшебную птицу Гамаюн, то тебе стоит приобрести пенсне, боец, — с издёвкой сказал я.

Ответ ему явно не понравился, и он резко посмурнел.

— А по-моему, вы больше похожи на разбойников, — заявил он угрожающим тоном. — Ну-ка, быстро показали, что в сумках!